Бумажный папа - Marisabel_mari
Гермиона чуть не плачет, потому что Гарри упорно отказывается что-либо говорить. А сказать ему нечего.
Она права ― ему плохо. Ему очень плохо.
― Послушай, надо что-то делать… ― не успокаивается подруга. ― Когда Дамблдор увидит твой синяк на лице и руку ― он сразу же уволит Снейпа… Может, напишешь отцу?
Гарри мрачно усмехается. Говорят, что когда пишешь, мозг разгружается и освобождается от воспоминаний. Такая себе терапия. Но он уверен: с ним это не прокатит. Он не хочет писать о том, что яркими вспышками без конца врывается в память ― все эти картинки, запахи, ощущения… Если он это еще и запишет ― будто увековечит внутри себя и приложит печать.
Он не хочет ни с кем это обсуждать. Ему нужно просто остаться в покое. Подумать. Прийти в себя. И еще раз подумать, что ему теперь делать и как с этим жить.
* * *
Гермиона весь этот день спорила с ним до посинения, доказывая, что Малфою не стоит верить. Он мог что угодно наплести своим «телохранителям», только чтобы прибавить веса в их глазах. Но Гарри не сомневался: Драко не стал бы обсуждать втихую с дружками то, что не являлось правдой. К тому же ясно, что у него отец тоже Пожиратель, Малфой это не скрывал. Нет, конечно, он не врал. Это означало одно: Снейп намного хитрее и опаснее, чем кажется.
По мере приближения вечера его все больше и больше охватывала тревога. То, что Снейп не наказал его за разбитый нос Драко и поступил вроде бы по справедливости, не успокоило, а насторожило еще больше. Это типичное поведение шпиона, причем очень умного шпиона, который хочет окончательно запутать и сбить с толку.
Гарри подспудно чувствовал, что на отработке Снейп проявит свою гадкую сущность в полной мере, поэтому даже мысль о том, что Драко всю неделю будет драить у него котлы, не радовала. Но он даже не представлял, насколько все пройдет ужасно.
А еще Гарри так нервничал, что нечаянно сел на свои очки, которые снял и положил рядом с собой на кровать, когда переодевался для занятия по травологии. Это означало, что ему придется попросить отца, чтобы тот прислал ему новые: с погнутой оправой и треснутым стеклом носить их оказалось крайне неудобно. Отец, конечно, купит и пришлет самые лучшие и дорогие, но вопрос ― когда? Очки нужны были ему позарез сегодня вечером. Все это вогнало Гарри в еще большее уныние, ведь он теперь видел намного хуже, чем обычно. Значит, у Снейпа появилось еще одно преимущество: на отработке Гарри будет тупить по-черному из-за того, что просто чего-то не разглядит. И Снейпу это, конечно, на руку.
День пролетел очень быстро, и ровно в шесть Гарри постучал в дверь ненавистного кабинета. Услышав недовольный голос: «Кого это там принесло?», Гарри с предательски трясущимися коленками буквально заставил ноги нести себя вперед. И тут же мысленно обругал себя за трусость: раз уж решил всерьез нарваться на Снейпа, надо довести дело до конца. На кону стоит очень много. Чем хуже сальноволосый мерзавец себя поведет, тем больше шансов увидеть отца. Так что надо взять себя в руки и…
― А, это вы, Поттер, ― услышал Гарри вполне миролюбивый голос Снейпа, который смотрел на него спокойно, без капли агрессии. ― А я подумал… Неважно. Проходите.
С этими словами Снейп вытащил палочку и направил в его сторону. Дверь за спиной захлопнулась сама собой, после чего раздался характерный щелчок.
Все произошло так быстро, что Гарри не успел испугаться. Он вообще чувствовал себя очень странно, как во сне, когда все происходит будто не с ним. Но когда на тебя направляют палочку, надо быть начеку. Нельзя зевать и тормозить. Надо что-то делать.
Он полез за своей палочкой, но рука его плохо слушалась. Вообще надо бежать отсюда. Да, это самое разумное решение, ведь, кажется, дело набирает крайне неприятных оборотов. Но в голове набатом звучал щелчок замка. Дверь заперта, наверняка заколдована. Хотя… может у Гарри все же получится ее открыть?
Он растерялся, заметался, как зверек в клетке. Резко рванул к выходу, запутался в мантии и со всего маху грохнулся на пол ― аж зубы щелкнули.
Палочка отлетела на несколько метров. Гарри лежал и смотрел на нее, боясь пошевелиться. Ему казалось, если он встанет, произойдет что-то очень плохое. И когда сильные руки подхватили его под плечи и осторожно поставили на пол, он просто взвыл от ужаса.
Снейп повернул его к себе, и Гарри, встретившись с ним взглядом, к своему позору отключился.
Он пришел в себя, когда уже сидел за партой, а Снейп, наморщив лоб, сосредоточенно водил палочкой перед его лицом.
Прекрасно. Просто прекрасно. И о чем Гарри только думал? Что мерзкая летучая мышь просто задаст ему писать строчки? Как бы ни так.
― Сотрясения мозга нет… уже хорошо, ― пробормотал Снейп, опуская палочку. ― Вот, возьмите, выпейте.
Так как Гарри плохо соображал, что делать, Снейп сам поднес ему стакан ко рту. Вода обожгла разбитую губу, которая тут же начала саднить. Правую руку пронзила боль. К окаменевшему телу постепенно возвращалась чувствительность.
Снейп медленно вытащил руку из-под его спины. Гарри подавился водой и закашлялся от осознания, что все это время тот придерживал его. Вода расплескалась во все стороны. Снейп отставил стакан в сторону и поднялся. Гарри мысленно приготовился к самому худшему и зажмурился. Вот сейчас тот покажет свое истинное лицо.
Неизвестно, сколько он так просидел. Гарри от неожиданности вздрогнул и открыл глаза, когда его губы коснулось что-то мокрое и холодное.
― Так сильно болит, да? ― участливо поинтересовался Снейп и посмотрел на кусок бинта, на котором отпечаталась кровь. ― Потерпите, сейчас будет щипать…
Он набрал пальцем какого-то серого отвратительно на вид снадобья из банки и снова осторожно прикоснулся к его губе.
Гарри отдернулся. Вот же гад! Это по его вине он упал, а теперь этот мерзавец делает вид, что заботится о нем. Фу, какое лицемерие. К тому же через несколько минут он наверняка его крепко накажет, например, отлупит ремнем или розгами. Но сначала, конечно, нужно полечить разбитую губу, чтобы никто не подумал, что это Снейп хорошо приложился кулаком к его лицу.
А следы от ремня никто не заметит, они же будут под одеждой.
И никому не докажешь, что это Снейповы делишки. Разве
