Из руин - Arlenna

Он медленно встал и понуро поплёлся к выходу. Жестоко я с ним, но мне сейчас не до него. Надо обдумать, как себя вести при Ближнем круге.

— Флинки, принеси мне зеркало! — озадачила я суетящуюся эльфийку. Родольфус

притормозил и очевидно напрягся. Та-а-к. Я, конечно, понимаю, что увижу отнюдь не розу майскую, да и он выглядит, прямо скажем, паршиво, но что-то меня его реакция пугает.

Флинки робко протянула зеркало и на всякий случай спряталась за спинкой кровати. Я взглянула на своё отражение. Оттуда на меня скалилась жуткая образина, больше всего похожая на обтянутый кожей череп. Землисто-жёлтый цвет лица, бескровные губы, плохо скрывающие раскрошившиеся зубы, волосы, обвисшие, как пакля… Я взглянула на Родольфуса. А ведь ни взглядом, ни словом не дал понять, как отвратительно я выгляжу. Потом снова посмотрела на своё отражение. Пожалуй, Нарцисса поступила благородно, убрав все зеркала перед моим появлением, сразу я бы такого не выдержала. Больше всего мне сейчас хотелось шмякнуть зеркало об пол, чтобы не видеть, не видеть, не видеть этого ужаса! Не отдавая себе отчёта, я размахнулась и со всей мочи грохнула ненавистное стекло о спинку кровати. Брызнули осколки. Несколько вонзилось мне в руки. Потекла кровь.

— Белла! — Родольфус тут же оказался возле меня, осторожно вытащил из ранок несколько вонзившихся в кожу кусочков стекла. — В глазах Повелителя тебя не превзойдёт никто и никогда.

Я восхитилась. Надо же, никаких тупых «не волнуйся, не переживай, это неважно», сходу нашёл самые нужные слова.

Пока я приходила в себя от потрясения, вызванного моим новым обликом, эльфийка по распоряжению Родольфуса принесла горячей воды, он промыл ранки, смазал их какой-то мазью, притащенной той же Флинки и аккуратно перевязал.

Я смотрела, как он возится со мной, и чувствовала, как внутри нарастает глухое раздражение. А вот с чего бы? Чувствительность к чужим переживаниям у меня достаточно высокая, иногда улавливаю чувства окружающих, но сейчас явно не тот случай. В Родольфусе раздражения нет, он искренне переживает за меня и пытается помочь. После того, как я его практически послала открытым текстом. Но с чего бы мне на это раздражаться? Разве что… а у них тут наверняка ведь есть что-то посильнее Амортенции. И, кажется, это что-то на нём использовали. Или на нас двоих. Надо присмотреться, он раздражает только меня, или всех, о ком заботится. С раздражением я справлюсь, зря, что ли, столько лет к психотерапевту ходила, разбиралась с последствиями детства, юности и ранней взрослости, а там и черёд магии подойдёт. Если доживём, конечно.

Родольфус закончил обрабатывать мои порезы и, на сей раз не дожидаясь приглашения, опустился в кресло, устало прикрыв глаза. Тут и Фасмер со Снейпом подоспели. Интересно, почему наш зельевар не в школе? На больничный ушёл или Дамблдор отнёсся с пониманием к внештатной ситуации на второй работе дорогого Северуса?

— Лорд Лестрейндж, я же предупреждал, что вам ещё рано подвергать себя таким нагрузкам, — укоризненно покачал головой целитель, увидев обмякшего в кресле Родольфуса. — А как вы себя чувствуете, миледи?

— Да вот думаю, не ошиблись ли вы с дозой зелья, — мрачно процедила я сквозь зубы. — Двое суток! Могла же и не проснуться.

— Исключено, — заверил меня целитель. — Зелье сна без сновидений совершенно безопасно. Но, признаюсь, вы действительно проспали несколько дольше, чем мы рассчитывали.

Рассчитывали они. Этой дозой Крэбба с Гойлом старших наверняка больше, чем на сутки свалить можно, причём одной на двоих.

— Нам сказали, что вы были слишком возбуждены, Беллатрикс, — с издевательскими нотками в голосе поддержал Фасмера Снейп. — Я побоялся, что обычная доза вас не возьмёт.

Похоже, кто-то поделился подробностями нашего ночного полёта. Не иначе, как Рабастан. Интересно, ему ещё не пришла в голову идея подкупить Снейпа, чтобы тот меня отравил?

— Я вижу, что продолжительный сон однозначно пошёл вам на пользу. Вы выглядите гораздо спокойнее, — уверил меня Фасмер. Снейп выразительно взглянул на осколки зеркала, явно не допуская мысли, что оно могло выскользнуть у меня из рук от слабости. Ничего, мы ещё посмотрим, кто посмеётся последним.

Целитель снова меня осмотрел, порекомендовал не волноваться и соблюдать все его рекомендации, выставил на поднос батарею флакончиков с зельями и расписание их приёма, предупредил, чтобы на ужине не нарушала диету и ела только блюда, предназначенные для тех, кто, как он выразился, «только-только обрёл свободу».

Разумеется, я себе не враг.

После этого Фасмер и Снейп ушли, забрав с собой Родольфуса.

— Я зайду за тобой перед ужином? — обернулся он ко мне.

Я машинально кивнула. По его лицу скользнула тень облегчения. А вот Снейп, наоборот, слегка нахмурился. Или мне показалось?

Глава 6. Ужин

— Флинки, мне нужно платье, — обратилась я к эльфийке. Время уходило с катастрофической быстротой.

— Миссис Нарцисса прислать, — кивнула та и продемонстрировала мне чёрное платье с серебряной вышивкой, тёплую накидку, отороченную мехом, изящные, но при этом удобные туфли, футляр с драгоценностями. Да, что бы там Нарцисса ни думала о сестре, но на неё можно положиться.

Помимо одежды Цисси передала приличных размеров сундучок с косметикой, масками, притираниями и прочими милыми сердцу любой женщины вещицами. Знать бы ещё, какой стиль предпочитала Беллатрикс. Хотя за четырнадцать лет об этом наверняка подзабыли, да и у неё вкусы могли измениться.

Так хотелось понежиться в горячей ванне со взбитой, будто сливки, ароматической пеной, но время поджимало. С макияжем я худо-бедно справилась, при этом содержимое половины баночек так и осталось для меня загадкой. Глянув в новое зеркало, безропотно предоставленное послушной Флинки (интересно, а где она их берёт?), я лишь вздохнула. Вместо просто черепа, обтянутого кожей, на меня смотрел раскрашенный череп. Что поделать, не всё сразу. Перегибать с косметикой я не стала, но акценты сделала достаточно яркие. С Беллатрикс станется.

Больше всего времени предсказуемо ушло на волосы. Как Флинки ни старалась, причёска больше всего напоминала что-то в духе «я летела с самосвала, тормозила головой». От меня толку было мало, я всю жизнь, сколько себя помню, ходила с короткой стрижкой, мне лет до 13 кричали «эй, пацан!», а зимой и того дольше. В общем, когда без четверти семь пунктуальный Родольфус постучал в дверь, моя причёска была ещё не готова.

Не выказав по этому поводу никакого недовольства, он опустился в кресло и молча стал ждать. Во мне снова всколыхнулось раздражение, для которого не было никаких причин. Впервые наблюдаю у мужчины такую адекватную реакцию на затянувшиеся женские сборы. Понимает, что зудёж, кислые мины и