Коллапс. Гибель Советского Союза - Владислав Мартинович Зубок

Ознакомительная версия. Доступно 38 страниц из 247

Ельцин и Горбачев не помирятся, пока не встретятся в тюрьме.

Советская шутка

КРОВЬ В ПРИБАЛТИКЕ

Утром 20 декабря 1990 года Кондолизу Райс разбудил звонок из оперативного штаба (Ситуационной комнаты) Белого дома. Райс входила в состав небольшой особой группы при Совете национальной безопасности при президенте, где обсуждалось будущее Горбачева и СССР. Брент Скоукрофт создал эту группу осенью 1989-го, считая, что «или Горбачев остановит это (перестройку), или кто-то остановит его». Возглавлял группу Роберт Гейтс, ветеран разведки и бывший заместитель директора ЦРУ. Самым чрезвычайным сценарием в повестке группы был кровавый коллапс Советского Союза. Совет рассматривал и другие ситуации: если советское ядерное оружие попадет не в те руки; если правительство США узнает о планах свержения Горбачева; если советские войска в Германии откажутся возвращаться домой. Райс позвонили, чтобы она объяснила значение отставки Шеварднадзе. «Это было ужасно, – вспоминала она. – Новость застигла меня врасплох. Я была очень обеспокоена». Райс позвонила Скоукрофту и сказала ему, что в СССР готовится что-то «ужасное»[585].

За два дня до отставки Шеварднадзе Райс и эксперты из ЦРУ сошлись во мнении, что в Советском Союзе происходит «постепенное закручивание гаек». Разногласия между правительством Горбачева и республиками были «чреваты обострением в ближайшие недели». Что должно предпринять правительство США? Прежде Белый дом не был склонен идти на контакты с республиками. Но что если сепаратистски настроенные республиканские лидеры потребуют от США их признания в ООН или других международных организациях? Речь шла не только о Прибалтике, но и о Российской Федерации и Украине[586].

Буш, Скоукрофт и Бейкер искренне не понимали, почему русские так сильно поддерживают Ельцина. Гейтс, аналитик ЦРУ Фриц Эрмарт и американский посол в Москве Джек Мэтлок пытались объяснить, что у Ельцина появился реальный шанс стать будущим президентом России[587]. В 1950-е годы Скоукрофт учился в Высшей военной академии США в Вест-Пойнте, где среди прочего занимался русской и советской историей. Оттуда он вынес убеждение, что Россия в силу исторической уязвимости, географии и экономической отсталости была обречена на централизацию, мобилизацию ресурсов и авторитарное правление. Появление на советской политической сцене Ельцина и российских интеллектуалов, призывающих к демократии, соблюдению прав человека и ликвидации Союза, не укладывалось в эту схему. Скоукрофт писал Бушу: «Абсурдность ситуации в Советском Союзе, видимо, лучше всего описать так: Россия – которая когда-то считалась синонимом СССР – хочет под руководством Ельцина стать независимой от Кремля». Скоукрофт считал Ельцина порождением того хаоса, который наступил из-за странностей горбачевского правления, «честолюбивым оппортунистом первого сорта, демократическая репутация которого в лучшем случае вызывает подозрения». Бейкер был согласен с этой оценкой. Шеварднадзе говорил ему, что Ельцин – демагог и в потенциале опасный националист[588].

Райс провела 20 декабря в оперативном штабе Белого дома, читая приходящие туда телексы и периодически информируя руководство. Никто не знал, чего ожидать. «Для нас это был черный день», – вспоминал Бейкер[589]. Однако ни на следующий день, ни днем позже ничего не случилось. А через неделю советский посол в Вашингтоне Александр Бессмертных прибыл в Белый дом с письмом Горбачева президенту Бушу. Советский лидер объяснял, что отставка Шеварднадзе была следствием его нервного срыва. «Вы можете быть абсолютно уверены, – говорилось в письме далее, – в том, что наш политический курс останется неизменным как по сути, так и по форме… Это касается европейского процесса. Это касается контроля над вооружениями и всех вопросов безопасности. Это касается Персидского залива». Горбачев хотел, чтобы Буш подтвердил дату следующей встречи на высшем уровне в Москве, запланированной на 11–13 февраля 1991-го. Бессмертных вскоре должен был стать следующим Министром иностранных дел. Эти новости вернули американскому руководству уверенность в будущем. В администрации называли Бессмертных «Сашей» и не сомневались в его приверженности курсу Шеварднадзе на советско-американское сотрудничество[590].

Лидер парламента Литвы и сторонник немедленной независимости Витаутас Ландсбергис одним из первых осознал глубину российского раскола и связанных с этим возможностей. Он вдруг увидел, что Советский Союз может быть взорван изнутри[591]. Выход Литвы из Союза мог стать запалом для такого взрыва. Запал, однако, сработал неожиданно для всех в начале января 1991 года. Литовское правительство, состоящее из умеренных националистов, было вынуждено поднять цены на основные продовольственные товары. Разъяренные толпы, большей частью русскоговорящие, вышли на улицы и даже пытались штурмовать литовский парламент. Правительство Казимиры Прунскене ушло в отставку. В ситуации политического вакуума литовские коммунисты и лидеры русского меньшинства решили призвать Советскую армию для введения «президентского правления» в Литве. Два лагеря были готовы к столкновению. 10 января маршал Язов приказал генералу Варенникову вернуться в Вильнюс. Крючков велел полковнику КГБ Михаилу Головатову вылететь туда же с группой «Альфа» – элитным спецназом КГБ, рассчитанным на операции особой важности. На следующий день литовские коммунисты объявили о создании «комитета национального спасения» и обратились к советским военным за поддержкой[592].

Командир «Альфы» впоследствии утверждал, что вначале начальство приказало ему взять контроль над литовским телецентром и обеспечить трансляцию призыва комитета национального спасения к президентскому правлению. Миссия в целом заключалась в том, чтобы «провести все мероприятия, которые дали бы существующему руководству Литовской ССР возможность ввести президентское правление». Но потом последовал другой приказ: «освободить» телецентр и телебашню, чтобы заблокировать передачи, которые дискредитируют СССР. Это уже было какой-то бессмыслицей, которую Головатов позднее назвал «предательским отношением руководства страны». Он имел в виду не только Горбачева, но и своих начальников из КГБ. «Альфа» действовала в связке с военными и ОМОНом, подчиненным МВД. Вечером Псковская дивизия ВДВ, окруженная враждебно настроенной толпой, при поддержке танков и БТР совершила попытку захвата телебашни. В этой стычке погибли 14 литовцев. В телецентре погиб один из офицеров «Альфы» – почти наверняка под огнем собственного подразделения[593].

Вопрос о причастности Горбачева возник сразу и больше не сходил с повестки дня. Многие граждане Литвы считали советского лидера ответственным за кровопролитие. Если все было так, то чего он хотел этим добиться? В это время Соединенные Штаты и их союзники готовились начать войну в Заливе. Если целью Москвы было подавить движение за независимость прибалтийских стран, момент был самый подходящий. Те, кто обвинял Горбачева, не допускали мысли, что местные силовики

Ознакомительная версия. Доступно 38 страниц из 247