У истоков американской истории. Массачусетс. Мэриленд, 1630-1642. - Лев Юрьевич Слёзкин

процент подававшихся заявок на землю и как бы ни был фактически мал процент осевших на землю сервентов в период, изучавшийся Менардом, и еще меньший — в период, изучавшийся Смитом, факты говорят о том, что в XVII в. сервенты Мэриленда, окончившие службу по контракту, в какой-то мере пользовались признанным правом на земельный надел. Это составляло отличие их положения от положения сервентов в других колониях[639]. Это отличие не превращало, разумеется, провинцию в землю обетованную для сервентов, как пытается представить Айвз. Все же оно делало мечту сервентов Мэриленда о свободе и земле чуть более реальной, чем в других колониях, во всяком случае в первое десятилетие существования провинции.

Среди особенностей жизни Мэриленда была еще одна — мирные, если не всегда добрые, отношения с соседними индейскими племенами, сложившиеся, как мы помним, в первые дни колонизации. Однако постепенно эта особенность утрачивалась. Со второй половины 30-х годов отношения начали осложняться. К концу 1641 г. произошли военные столкновения. Что спровоцировало их, установить точно не удается. Наиболее подробно об этом говорит Сайрус Томас, но и из его слов далеко не все становится ясным[640]. Томас указывает, в частности, на стычки между индейцами Патуксента и сосквеганами, что будто бы побудило англичан выступить на стороне своих старых союзников. Большинство же американских историков, затрагивавших этот вопрос, чаще всего упоминают о неожиданных рейдах сосквеганов против колонистов о-ва Кент. Легко предположить подстрекательскую деятельность Клейборна.

Каковы бы ни были детали, вряд ли они изменили бы верное, на наш взгляд, суждение, содержащееся в книге Джона Кларка Ридпата. В 1642 г., сказано там, «возникла война с индейцами по причинам, обычным для таких войн: быстрый рост числа колонистов, исчезновение дичи из-за сведения лесов, разрушение средств существования туземцев, похищение индейцами инструментов и скота, ответные репрессии белых, покупка больших кусков земли без посредничества властей и редко без обмана и жульничества, — всегда с запоздалым сожалением у тех, кто отдал их за безделушки, а, вероятно, главным образом из-за захвата индейцев для превращения их в рабов… Война шла около двух лет. Больших сражений не было: индейцы ограничивали свои операции нападениями на наиболее отдаленные поселения»[641].

Когда начались вооруженные столкновения, Калверт задумал разделаться с индейцами решительной и массированной военной акцией. В начале 1642 г. он объявил о созыве Генеральной ассамблеи, от которой хотел получить дополнительные средства на ведение войны и через депутатов мобилизовать людей. Работа ассамблеи двух предшествовавших лет проходила спокойно[642]. На это рассчитывал губернатор и сейчас. Однако началось с того, что депутаты не спешили ехать в Сент-Мэри. Тогда Калверт приказал явиться в столицу всем фрименам. Но и после этого ассамблея смогла начать работу только 21 марта[643]. Вялый отклик фрименов на призыв губернатора можно объяснить тем, что они, с одной стороны, не хотели оставлять свои поселения в момент военной тревоги, а с другой — не считали эту тревогу угрожавшей существованию колонии и не хотели нести лишние расходы, бросать все свои дела, чтобы рыскать по лесам за неуловимыми индейцами. Кроме того, колонисты, используя затруднения губернатора и известия о событиях, происходивших тогда в Англии, пытались продемонстрировать свое намерение играть большую роль в политической жизни провинции.

Во всяком случае поставленный Калвертом вопрос о подготовке к войне они подменили обсуждением вопроса, вправе ли губернатор объявлять и вести войну без санкции ассамблеи. Депутаты понимали, что Калверт согласно имевшимся у пего инструкциям располагал оспариваемым ими правом и мог отделаться от их претензий, распустив ассамблею и призвав всех к оружию, как уже однажды случилось перед экспедицией на о-в Кент. Поэтому кем-то из депутатов было внесено предложение ограничить право губернатора прерывать заседания или распускать ассамблею без ее согласия. Подробности состоявшихся дебатов установить по данным, имевшимся в нашем распоряжении, не удается. Осгуд писал: «Короткая сессия, во время которой ассамблея проявила некоторую независимость по отношению к владельцу колонии, закончилась ее роспуском»[644].

Малая война на границах колонии тем временем продолжалась. Губернатор все больше нуждался в людях и средствах. В июле 1642 г. он вновь созвал депутатов, объявив при этом, что неявившийся будет оштрафован на 100 ф. табака. Но и тогда собрались всего шестеро назначенных и 10 избранных депутатов. Вопрос о ведении войны Калверт теперь решил без обсуждения. Он заявил, что будет действовать согласно имевшимся у него полномочиям генерал-капитана, ответственного за оборону колонии. Долг депутатов — подчиняться и оказывать всяческое содействие. Заявление, очевидно, было сделано достаточно категорично или военные действия приняли больший масштаб: депутаты не противоречили.

На той же сессии губернатор предложил утвердить акт, объявлявший табак законным платежным средством. Большинство депутатов проголосовали в поддержку акта. Против него выступили шесть депутатов — из тех, что были избраны фрименами своих поселков.

Как раз в то время по распоряжению лорда вводился поголовный (старше 12 лет) налог в 20 ф. табака (за сервентов и рабов вносили их хозяева)[645]. Поэтому оппозицию можно объяснить возможным нежеланием части колонистов расставаться с запасами табака, который они выгодно сбывали за пределы колонии. Кроме того, с принятием акта губернатор под предлогом войны или каким-нибудь другим мог требовать табак в оплату различных расходов, собирать его в счет квит-ренты. Раньше в таких случаях колонисты ссылались на отсутствие денег или зерна.

Оппозиционеры заявили, что они, хотя их и меньше, представляют большинство фрименов, а потому их голоса решающие. В связи с этим кем-то из них было внесено предложение разделить ассамблею на две палаты, определив их полномочия. Вероятно, и здесь звучало эхо событий, происходивших на родине. Но то был Мэриленд. С оппозицией, тем более при наличии большинства членов ассамблеи, голосовавших за предложенный акт, не посчитались. Акт был объявлен утвержденным.

Пока колонисты обсуждали и решали военные, экономические и политические проблемы, стоявшие перед ними, иезуиты, потерпевшие афронт со стороны лорда, углубились в дела своей миссии. Они официально отказались принимать участие в работе ассамблеи. Исподволь, однако, действовали так, будто обладали привилегиями, на которых настаивал в своем письме Копли.

Монахов было тогда всего пять человек (четыре священника и один коадъютор), но они были всюду. Один жил в Сент-Мэри, следя за происходившим в столице провинции, оказывая посильное воздействие на губернатора, обращая протестантов в католичество. Двое находились на самой большой плантации миссии — Метапаннай, полученной от Патуксента (там, подальше от посторонних глаз, устроили главный склад товаров и имущества). Четвертый обосновался на о-ве Кент; пятый — в резиденции Паскатовея, в его доме.

Иезуиты уповали, что во владениях этого вождя их ждет еще больший