Древний народ хурриты - Гернот Вильхельм
Затем царь выходит из храма (богини) Аллани и идет в храм Нупатика биби[тхи]. И там также...
Приведенный отрывок текста показывает, что в храме важного божества почитался ряд божеств, уступавших ему по значению, но обычно близких ему генеалогически или по функции. Так, в культе Тешшупа Халабского в том виде, в котором он существовал в религиозных центрах Киццуватны, а затем распространился и на Хаттусу, жертвы стали в конце концов приноситься всем сколько-нибудь важным мужским божествам хурритского пантеона, в том числе местным формам, ипостасям и атрибутам Тешшупа, включенным в единую череду (kaluti), имеющую лишь незначительные локальные варианты. Женские божества были, в свою очередь, объединены в kaluti богини Хепат [Laroche, 1948; Güterbock, 1961; Gurney, 1977, с. '17 и сл.]. Списки kaluti существовали и за пределами культа Тешшупа и Хепат в узком смысле: kaluti могли также включаться в жертвенные ритуалы, посвященные другим богам, таким, например, как «Шавушка Поля» (города) Самухи [Lebrun, 1976]. Таким образом, списки-kaluti отражают известную унификацию хеттского культа, происходившую в период Великого царства под знаком хурритской теологии.
Регулярный культ не исчерпывался приношениями еды и питья. Изображение божества время от времени умащали, как это видно из списков выдачи растительного масла для храмов разных городов страны Аррапхи. Судя по приведенному выше отрывку ритуала, относящегося к празднику Хишува, в рамках культового праздника приносились также и очистительные жертвы (ambašši, keldi), помогавшие поддерживать и обновлять сакральную чистоту изображения божества.
Нередко в текстах встречаются указания относительно музыкального сопровождения, инструментального или вокального, ритуальное значение которого еще по-настоящему не изучено. Подобные указания об инструментальном сопровождении, сопутствующие некоторым хурритским культовым песнопениям из Угарита, считаются древнейшими известными доныне нотными записями музыкальных сочинений. Несмотря на успехи, достигнутые в интерпретации как самого текста, так и нотации, многие вопросы еще остаются пока открытыми [Laroche, 1968; 1973; Dietrich, Loretz, 1975; Güterbock, 1970; Kummel, 1970; Wulstan, 1971; 1974; Draffkorn-Kilmer, 1974; 1976; Duchesne-Guillemin, 1975; Thiel, 1977; 1978].
Важнейшим местом культа был храм (по-хурритски пурли с артиклем ед. числа — пурулле); в его целле стояло изображение божества. Те немногие храмы, что доныне обнаружены в хурритском языковом ареале, не имеют архитектурных признаков, которые можно было бы возвести к исконно хурритской форме храмов. Скорее всего здесь повсюду продолжаются местные традиции: в Нузе — распространенный уже в Месопотамии третьего тысячелетия тип сооружений «со смещением оси», в четвертом слое Алалаха — северосирийский тип «с прямой осью» и расположенными на ней папертью, антицеллой, целлой и культовой нишей в торцовой стене целлы.
B культе Тешшупа определеную роль играло помещение под названием ḫamri, засвидетельствованное уже в Малой Азии времени староассирийских торговых поселений, а позже во всем хурритском ареале [Laroche, 1953; Haas, Wilhelm, 1974, с. 116 и сл.], а также в Вавилонии. Модели хамру находились в числе добычи, доставленной в Хаттусу после завоевания Хаттусилисом I города Хашшу.
'В одном тексте из Нузы упоминается священная роща, куда выносили изображения богов; зачем это делалось, не сказано. Такой обычай еще долго держался в Ассирии [Menzel, 1981, с. 265, и примеч. 3539]. Существование священных рощ неоднократно подтверждается и хеттскими источниками.
Святилище особого рода представляет собой группа скал вблизи хеттской столицы Хаттусы, называемая ныне Язылыкая (по-турецки «исписанная скала») [Bittel и др., 1975]; свой окончательный вид святилище приобрело в конце XIII в. при царе Тутхалиясе IV. На стенах самого большого из трех помещений, образованных естественными скальными блоками, кое-где стесанными с внутренней стороны в вертикальном направлении, высечены в виде двух длинных полос рельефные изображения богов, слева — мужские божества, справа — женские, причем взгляды всех обращены на центральную пару — на бога Бури и его супругу. Сопроводительные надписи, сделанные хеттскими иероглифами, показывают, что перед нами хурритский пантеон, канонизированный в период Великого хеттского царства на основании киццуватнских версий [Laroche, 1952; 1969; Gtiterbock. — Bittel и др., 1975; Gurney, 1977]. На стенах одного из двух соседних помещений находятся рельефы божеств, имеющих отношение к подземным силам; в их числе божество в виде меча с рукоятью в форме человеческой головы в типичном для богов остроконечном головном уборе, опирающейся на четыре львиные фигуры. Этот рельеф интерпретируется как изображение вавилонского бога Неригала, чье имя может писаться словесным знаком «меч» (Gtiterbock. — Bittel и др., 1975]. На другом рельефе те же двенадцать богов, что изображены в конце «мужской» полосы в главном помещении. Их можно рассматривать как божества подземного мира, к которым взывают, когда необходимо очиститься от магического осквернения; и действительно, в щели между скалами у входа в главное помещение Язылыкая археологам удалось найти остатки магических очистительных ритуалов [Hauptmann. — Bittel и др., 1975, с. 62 и сл.]. Поэтому возникло мнение, что Язылыкая не является святилищем в том же смысле, что и обычный храм, посвященный регулярному культу, а скорее представляет собой место совершения очистительных ритуалов, аналогичных описанным в хурритском сборнике itkalzi {Haas, Wafler, 1974]. Однако эта точка зрения небесспорна ([Giiterbock, 1975]; см. по данному поводу [Haas, Wafler, 1977]).
Изображение божества изготавливалось предпочтительно из золота. По-видимому, в большинстве случаев это была круглая скульптура, наряженная в одежды и украшенная всевозможными драгоценными камнями [Kxonasser, 1963], а также снабженная характерными атрибутами, например оружием, прялкой [Рорко, 1978, с. 98 и сл.], которые сами по себе могли быть, в свою очередь, предметом культового поклонения.
Об употреблявшемся в храме культовом инвентаре мы имеем обильную информацию как из письменных, так и из археологических источников. В храме, находившемся в Вашшукканни и называвшемся bīt narmakti («дом очищения»), употреблялись серебряные кувшины, потому что по хурритскому, впрочем, широко распространенному представлению серебру свойственна особая очистительная сила [Haas, Wilhelm, 1974, с. 38 и сл.]. В храме Иштар-Шавушки Нузийской стояли фигуры львов, а для возлияний употреблялись сосуды в форме львов. Кроме того, были найдены многочисленные фигурки обнаженных женщин с преувеличенными половыми признаками. Таким образом, обе ипостаси богини, воинственная и сексуальная, засвидетельствованные текстами, отражены также и культовым инвентарем. И в храме Иштар Ниневийской в Хаттусе также имелись ритоны в форме львов [Vieyra, 1957, с. 136].
В хурритском культе повсеместно встречается своего рода таган для очага, называемый ḫubrušḫi; иногда его обожествляют и даже приносят ему жертвы [Wilhelm, 1975].
