«Се яз раб Божий…» - Анна Феликсовна Литвина
5
Генеалогия почти любой знатной семьи XVI — первой половины XVII в. позволяет увидеть целый ряд причудливых комбинаций христианской одноименности и двуименности. Так, воевода середины XVI столетия Федор Иванович Татев был обладателем крестильного имени Митрофан, двуименным был и его зять, князь Даниил / Елевферий Ногтев. У жены Федора / Митрофана в миру, судя по всему, было одно христианское имя (Мария), второе она приобрела лишь в иночестве, сделавшись Марфой. Их дочь, выданная замуж за Даниила / Елевферия Ногтева, в миру оставалась одноименной и звалась Анной (см. подробнее: [Литвина & Успенский, 2019-а]). Еще одна женщина, вошедшая в семью Ногтевых несколькими десятилетиями ранее, княжна Елецкая, была, напротив, двуименной, и звалась Ирина / Евфимия, о чем мы узнаем благодаря духовной грамоте ее мужа, Андрея Васильевича Ногтева, и соответствующей приписке от лица княгини, сделанной на обороте документа [Кистерев & Тимошина, 1998: 87–88, 89 <№ 34>]. У Федора Татева прямых наследников мужского пола не осталось, его племянник Борис Петрович был, по всей видимости, одноименным. Одноименными были и трое внучатых племянников, сыновей Бориса Татева, — они звались Петр, Федор и Мария, а вот еще один, Иван / Сергей Борисович, носил два христианских имени в миру.
6
См., например, сочинение Августина Мейер-берга: «…у Москвитян было в обычае проводить целый день имени, каким кто из них называется, в пирушках и попойках. Этот подверженный суеверию народ не расстается с ним и в своих именах: как в древности таинства богослужебных обрядов запрещали произносить по-латыни название Рима, почему Валерий Соран (Soranus) и должен был понесть такие тяжелые наказания за его огласку, так и многие из Москвитян называются не тем именем, какое наречено кому-нибудь из них при крещении, но другим, которое дают им родители, скрывая прежнее из опасения, чтобы после огласки его не употребляли они его во зло колдуньи для какого-либо злого дела, к пагубе называемого. Так родные братья, князья Юрий и Петр Долгорукие <…> в крещении названы были не Юрием, Петром <…>, а Савоном (Sawon) <Софония. — А. Л., Ф. У>, Киром.» [Мейерберг, 1874: 186]. При этом товарищем Мейерберга по посольству в Россию был итальянский посланник, который звался Гораций Вильгельм Кальвуччи, так что двуименность сама по себе никоим образом не могла быть в диковинку барону.
7
Разумеется, спорадически бывает так, что разные имена одного и того же человека попросту перечислены друг за другом. Ср., например, летописное упоминание окольничего Головина: «А в другой пролом за Аталыковыми вороты велѣл от князя Михаила же казначѣю Ивану Фомѣ Петровичю, а помотати имъ царю великому князю своим полком» [ПСРЛ, XXIX: 200] или надпись на надгробии некоего Ивана / Иезекии из Псково-Печерского монастыря: «…убией бысть іванъ езекѣі анкіѳов снъ илъ літвы со кнѧзем петром ивановиче(мъ) шуйским» [Плешанова, 1966: 158 <№ 12>]. Обратим внимание, что здесь рядом названы оба имени усопшего, Иван и Езекия, а двуименный князь Шуйский обозначен лишь публичным именем Петр. Известна, однако, поминальная запись и по самому князю Шуйскому: «Того жъ мѣсяца <января> въ 26 день по князѣ Петрѣ по Гуріѣ Ивановичѣ Шуйскомъ кормъ съ поставца» [Майков, 1909: 11]. Ср. также уже приводившийся выше (с. 12, примеч. 1) зачин завещания одного из князей Пожарских. Однако подобное простое перечисление имен — совершенно естественное в западной антропонимической традиции — для Руси в силу разного функционального статуса этих именований остается скорее нетипичным.
8
Ср., например: «…погребенъ рабъ Божій Князь Іванъ Васильевичъ Ситскій, а в крещеніи имя его Софроній, во иноцѣхъ Сергій» [Снегирев, 1843: 131]; «Лѣта 71. ноября въ 1 день, на память святыхъ чудотворцевъ Космы и Доміана преставися раба Божія Михайлова жена Васильевича Милославскаго Татіана Андреевна, а молитвенное имя Наталіи» [Березин & Добронравов, III: 448]; «…за отцомъ ево за Осташкою Романовымъ; а ему де, Ост<ашке>, молитвенное имя Антошка» [Николев & Найденов, 1888: 81–82]; «…..поминати князя Ивана Дмитріевича Бѣльскаго а молитвенное имя Леонтій» [Кормовая книга Новоспасского монастыря., 1903: 20]; «Преставися трудник монастырский Иван Туленин, прямое имя Мамонт, взять после его живота денег в казну 9 рублев 13 алтын 2 денги» [Буров, 2013: 265 <№ 493>]; «А у Петра Михайловича Плещеева дети: Василей да Павлин — а прямое имя ему Протасий <…> А у Протасья, прозвище Павлина, сын Микита — служил князю Юрью Ивановичю, великого князя Ивана Васильевича всеа Русии сыну» [Антонов, 2011: 85 <л. 149/137>]; «…..Лука Галактионов, а прозвание ему Федор» [Шамина, 2007: 49]; «Хріпкове по Иванъ Івановиче во 142-мъ <1634> году дано вкладу 50 ру<блей>, а настоящее имя его Иассонъ» [Воронцова, 1898: 26] (ср.: «142-го <1634> году дано вкладу по Иване Ивановиче Хрипкове 50 рублев, а прямое имя Иассон» [Шилов, 1993: 48 <л. 46 об.-47>]); «А у Юрья, прозвище Григорья, дети: Игнатей, да Андрей — прозвище Третьяк, да Иван Семейка» [Антонов, 2011: 79 <л. 137 об., 138 об.>]; «Лета 7144 <1636> месяца августа в 28 день на память преподобнаго отца нашего Моисея Мурина преставися раб Божий Никифор прозвище Иван Михайлович Зыбин» [Троицкий, 2002: 273]; «Дача Стефана Головина сына Обобурова, по своемъ брате Исааке по реклу Долматѣ <.> Поминати во вседневномъ спискѣ Iсакiа, по рекломъ Долмата, Головина сына Обобурова» [Титов, 1906: 6, 35 <№ 146>]; «…..Пименъ Ѳедоровъ по реклу Сѵмонъ Ушаковъ» [Благово, 1872: 95]; «Лѣта 7152 <1644>, «преставися раба Божия Васильева жена Петровича Опраксина Февронія, зовомая Марія Игнатьева…» [Григорий Воинов, 1914: 20]; «…..преставис раб бЖии Харитонъ зовомыи Григореи орешникъ» [Беркович & Егоров, 2017: 276 <ВСК-45, илл. 463, 464, 465>]; «…..юзникъ о Христѣ Казанскій протопопъ Гавріилъ, рекомый Iоаннъ» [Свирелин, 1904: 20–21]; «…..Василей Ивановичъ всеа Русіи, рекомый Гаврилъ» [Платонов & Майков, 1896: 23 <л. 50>] и т. д. и т. п.
9
Сугубо условно можно сказать, что обозначения «молитвенное имя»,
