История Каролингов - Леопольд-Август Варнкёниг

денежная композиция, которая является древним германским обычаем, закрепленным древнейшими законами, сохранялся очень долго в Бельгии. Zoengeld [зёнгельд], плата за примирение, в кеурах Фландрии был не чем иным, как древней композицией за убийство, ранения и т.д.[27] В этих кеурах также находят древние правила процедуры, восходящие к тем же источникам; такова, например, формальность торжественных и законных традиций, напоминающая exfestucatio, werpitio Салического закона.

В стране Льежа wehrgeld допускался за убийство, когда родственники жертвы на это соглашались. Г-н Полэн отмечает, что у Гемрикура можно прочесть несколько отрывков, доказывающих, что обычай wehrgeld существовал еще в его время. Согласно реестрам эшевенов, хранящимся, говорит он, в архивах провинции Льеж, денежная композиция за убийство сохранялась бы гораздо дольше в стране Льежа и даже вплоть до XVI века[28]. Г-н Эно цитирует статью 15 главы XIV Кутюмов страны Льежа, где сказано прямо: «За убийство женатого мужчины право меча, то есть право преследовать месть или заключить композицию, принадлежит его старшему сыну, и, за отсутствием сыновей, старшему ближайшему мужчине-восходящему родственнику, когда нет ни нисходящих, ни восходящих мужчин, старшему брату убитого, и, за отсутствием братьев, дядям по отцовской линии, и, следовательно, ближайшему мужчине… И если будет заключена композиция, будь то в наследстве или в деньгах, она принадлежит всем детям убитого… или ближайшему родственнику убитого»[29].

Право поджигательства (pouvoir d’ardoir), предоставленное епископу Льежа статьей 3 мира Фекса, происходило из того же принципа. Если в случае убийства епископ имел прерогативу сжечь дом убийцы, то это было лишь по своего рода тактической делегации права мести, принадлежавшего семье убитого, и чтобы заставить преступника возместить ущерб потерпевшей стороне. В декларации 1016 года, цитируемой г-ном Эно[30], Адольф де ла Марк, епископ Льежа, говорит прямо: «Мы и наши преемники имеем и будем иметь право поджигательства, и вместе с тем злодей остается в опале у нас и у наших преемников до тех пор, пока он не возместит проступок пораненной стороне и нам, каковое право вся страна нам предоставила». Во время знаменитой войны Авансов и Вару, право поджога было осуществлено сиром Авансом в презрение к прерогативам епископа, что было сочтено огромным покушением на власть сюзерена[31].

Однако этот обычай, известный под названием права поджога или права арсина (droit d’arsin), существовал в других частях Бельгии на совершенно иных условиях. Когда сеньор отказывался дать удовлетворение за обиды или акты насилия, можно было, после совершения законных вызовов, выступить с оружием в руках против его замка и поджечь его, если он упорствовал в своем отказе. В Лилле, например, где это право было прекрасно организовано, коммуна могла осуществлять его против упрямых сеньоров, проживавших за ее стенами. Этот обычай, происходивший из каролингского права[32], сохранялся вплоть до Людовика XIV. Г-н Варнкёниг опубликовал в своей «Истории Фландрии», немецкое издание, часть II, с. 169, документы, относящиеся к этому праву, которое существовало также в Куртре и Валансьене.

Мы также нашли в «Аналитическом и хронологическом инвентаре хартий и документов, принадлежащих архивам города Ипра», опубликованном в 1853 году г-ном Дьегериком, анализ весьма любопытного документа, касающегося права арсина. Это патентные письма Иоанна, графа Намюрского, скрепленные печатью в Лилле в ноябре 1302 года. В них сказано, что если иногородний ударит, ранит или убьет буржуа Ипра и откажется явиться по вызову, сделанному трижды бальи, то подожгут его жилище. В отсутствие бальи шателен велит поджечь, и если последний также отсутствует, приказ поджечь будет отдан фогтом. Если виновный не владеет домом в городе или в шателении, подожгут дом того, кто дал ему убежище. Если виновный явится по вызову, сделанному бальи, разойдутся, после его ареста, не совершая поджога.

Можно было бы умножить доказательства стойкости франкских и каролингских институтов в Бельгии. Очевидно, что социальное состояние этой страны, вплоть до конца прошлого века, было делом Каролингов. Хотя это состояние далеко не может быть приведено как совершенное, следует, однако, признать, что оно позволило национальным инстинктам развиться; что дух свободы, который одушевлял древние франкские населения, сохранился нетронутым, и что сам принцип самоуправления, перейдя от пага к коммуне, от placita generalia к Генеральным штатам, никогда не переставал иметь законное существование. Наша нынешняя политическая конституция не нова, как вульгарно полагают; она взяла свое начало в древних институтах франков, которые, претерпев множество преобразований, никогда не угасали в нашей стране. Конституционная монархия, которую король Леопольд сумел сделать столь популярной в Бельгии, очень мало отличается от примитивной германской королевской власти. Наши законодательные палаты достаточно точно напоминают древние собрания Мартовских полей, превратившиеся в placita generalia. Наши провинциальные штаты соответствуют tria placita; не говоря уже о placita pagorum, которым наследовали плаиды эшевенов, которые продолжились в совещаниях наших Коммунальных советов. Если бы все эти институты развивались свободно, если бы им не пришлось бороться против амбиций, стимулированных завоеванием Галлии, они не достигли бы большей чистоты.

Примечания:

1 Sismondi, Histoire des Français, t. II, p. 317, édit. de Bruxelles, 1836.

2 См. об этом рве глубокие изыскания г-на Де Смета в Bulletins de l’Académie royale, 2-я серия, т. IX, с. 304, год 1860.

3 Warnkœnig, Flandrische Staats- und Rechesgeschichte, t. II, part. II, Chartes, n° 74.

4 Analyse historique et critique de l’origine et du progrès des droits des Belges, liv. III, ch. 4, et liv. VI, ch. 3. Это одна из слав Репсэ – объяснить истоки социального порядка Бельгии и ее национальных институтов. Ему можно сделать лишь один упрек: он лишь затронул темы, которые его исследования германских древностей позволяли ему углублять.

5 Miræus, Opera diplom., t. I, p. 537.

6 Miræus, Opera diplom., t. I, p. 401.

7 Miræus, Opera diplom., t. III, p. 73.

8 Miræus, Opera diplom., t. III, p. 83.

9 Œuvres complètes, t. III, p. 351.

10 Warnkœnig, Histoire de Flandre, traduite et éditée par M. Gheldorf, t. IV, p. 463.

11 Histoire du pays de Liège, p. 53, note.

12 Capit. Car. calv., ann. 857, Pertz, Leges, t. I, p. 452.

13 Rapedius de Berg, t. I, p. 70 et suiv.

14 Henaux, Histoire du pays de Liége, p. 336 et 340.

15 Pertz, Leges, I, 328. Происхождение и развитие этого института были превосходно объяснены г-ном Дове из Берлина в Zeitschrift für das deutsche Recht, Tübingen, 1859, t. XIX, p. 321, 394. См. также Eichhorn, Deutsche Staats- und Rechtsgeschichte, t. I, § 182; Walter, Kirchenrecht, § 187-188.

16 Baluze, t. I, p. 653 et suiv.

17 Warnkœnig, Histoire