История Каролингов - Леопольд-Август Варнкёниг
Нет страны, которая сохранила бы столько следов франкских и каролингских институтов. Организация пагов, например, исчезла с бельгийской земли полностью лишь с присоединением Австрийских Нидерландов к Французской республике. Мы уже говорили о том, чем первоначально был паг: частью территории, свободные жители которой, владельцы аллодов, образовывали ассоциацию как политическую, так и судебную, и военную. Особый характер этой ассоциации был взаимная гарантия, contubernium римлян, то, что немцы назвали Gesammthurgschaft [коллективной порукой]. В Германии самые поздние авторы оспаривают реальность Gesammthurgschaft; но в Бельгии мы находим явные ее следы в наших древних keuren [хартиях, уставах]. Кеур Фюрне, в частности, содержит в статье 11 положение, которое делает всех жителей ответственными за поджоги, чьи виновники неизвестны: In quacumque villa combustio facta fuerit occulte, tota villa statim solvat damnum per illos qui eligunt curatores, quod si malefactor sciri poterit, bannietur perpetuo et soldatur damnum de bonis ejus, residuum vero ejus cedat comiti[3]. В этом тексте трудно не признать солидарность Gesammthurgschaft.
Во главе каждого пага был, как мы уже сказали, граф, представитель короля или императора, имевший ограниченные полномочия. На пагансов были возложены несколько обязанностей, которые, с другой стороны, осуществляли права и прерогативы, необходимые для гарантии их свободы. Репсэ показал нам следы этого древнего порядка вещей, в частности, в plaids du palus [судебных собраниях пага] и в функциях эшевенов[4]. Сведенные к трем Карлом Великим из-за вымогательств графов, tria placita [три судебных собрания] на протяжении веков не выходили из употребления в Бельгии. Следует вспомнить, что мы говорили выше о плаидах, которые в XI веке проводились три раза в год в аббатстве Святого Губерта. Упоминание о tria placita также встречается в хартии Фридриха Барбароссы 1152 года, касающейся церкви Меерсена, в стране Фокемон[5]; в соглашении 1203 года, заключенном между герцогом Брабанта Генрихом I и графом Гелдерна Оттоном II[6]; в дипломе Генриха II, герцога Брабанта[7]; в другой хартии 1223 года, касающейся имущества аббатства Святого Бавона[8], и во множестве других документов.
Репсэ сообщает нам, что обычай зала и шателении Ипра обязывал к службе на tria placita всех мужчин в возрасте от 16 до 60 лет, и то же самое было в стране Алста[9]. Кеур шателении Брюгге 1190 года постановляет, что каждый год будет один gouding и два weddinga[10], что соответствует tria placita Карла Великого.
Эно цитирует несколько документов, доказывающих, что в стране Льежа общие плаиды проводились три раза в год вплоть до конца прошлого века, и что все собственники, жившие в округе плаида, были обязаны на них являться под страхом штрафа[11]. Это последнее положение, которое также встречается в вышеупомянутых законах и обычаях, соответствовало древнему праву франков[12].
Институт эшевенов перешел от первоначального пага в округа и коммуны последующего порядка вещей. Именно в институтах Фландрии лучше всего можно наблюдать этот переход. Знаменитый кеур Фландрского округа Брюгге 1190 года, и особенно кеуры страны Ваас и Четырех Метье, показывают нам древний паг, едва измененный организацией, соответствующей потребностям эпохи. С тех пор институт эшевенов прошел через века, развиваясь и все более обобщаясь, чтобы дойти до нас. Сегодня самые малые коммуны имеют своих эшевенов. Правда, характер этого института уже не совсем тот, с тех пор как у эшевенов отняли осуществление судебной власти; но с момента этого изменения прошло не так много времени. Эшевены еще отправляли правосудие в Брюсселе в 1794 году. Юрисдикция эшевенов Брюсселя распространялась тогда на целый паг, состоявший из пяти округов, каждый из которых имел своего шеф-меера [старшину]. Это были округа Роде, Асше, Мерхтем, Капелле-оп-ден-Бос и Кампенхаут.
Королевский чиновник, называемый амюрай, представлял графа и председательствовал в суде эшевенов[13]. Примерно так же было во всех провинциях. В Льеже, как и в Брюсселе, эшевены судили окончательно и без апелляции по уголовным делам; они были судьями первой инстанции по гражданским делам в пределах своей компетенции и судьями апелляционной инстанции по делам юрисдикции низших судов. Так называли суды, учрежденные в каждой общине, которые также состояли из эшевенов[14].
Институт missi [посланцев, инспекторов] не имел долгого существования; он скоро исчез во всех частях империи, несмотря на организацию, которую дал ему Карл Лысый, разделив свое королевство на двенадцать missatica [инспекционных округов]; тем не менее Бельгия долгое время сохраняла следы его пребывания. Missaticum, состоявший из епископов и графов, раскололся и дал начало двум институтам, одному церковному, другому светскому. Мы хотим говорить о синодальных расследованиях[15] и о doorgaende waerheden или coies vérités [букв. «проходящие истины» – разъездные суды]. Каролингское происхождение синодальных расследований подтверждается инструкцией Людовика Благочестивого missi 828 года[16], а также документом, предшествующим под названием Constitutio de conventibus archiepiscopalibus habendis [Постановление о проведении архиепископских собраний]. Этот вид расследования, который шел рука об руку с расследованием графа миссии, породил синодальную юрисдикцию, как другой породил coies vérités. Синодальная юрисдикция существовала еще в Бельгии в XIII веке; она имела главной целью расследование плотских преступлений и ересей. Ее осуществляли с чрезвычайной суровостью во фландрских городах[17]; отсюда вышла епископская инквизиция, столь грозная во времена Реформации.
Кажется, coies vérités или doorgaende waerheden не нравились буржуа Фландрии. Это был вид тайного расследования, проводимого после chevauchée [объезда] с целью выявления изгнанников и лиц, дававших им убежище. Этот вид расследования был известен в Германии под названием reisende Gerichte [разъездные суды]. Г-н Варнкёниг дал его изложение в своей истории Фландрии[18], основываясь в значительной степени на документах, впервые опубликованных им самим. Ордонанс Филиппа Эльзасского 1178 года[19] предоставлял графу и его бальи право проводить подобные расследования в отношении тех, кто укрывал изгнанников. Но уже в преамбуле арбитражного решения, вынесенного эшевенами Сент-Омера в 1290 году, эшевены Гента протестуют, что coie veritei sour les bourgois de Gant est encontre le droit de frankise de le vile de Gant, encontre Dieu et encontre droit commun et encontre les usaiges de le vile[20].
По кеуру Гента 1296 года формально запрещается проводить coie vérité в отношении буржуа этого города. Частный бальи и члены трибунала, которые не будут уважать этот запрет, будут подлежать каждый штрафу в шестьдесят ливров, налагаемому эшевенами. Бальи графа был единственным, кто освобождался от этого наказания[21]. Кеур 1190 года содержал рубрику, озаглавленную de Veritate quæ dicitur durginga, и разрешал графу проводить это расследование один раз в год при условии, что он предварительно провел объезд изгнанников[22]. Но ордонанс графини Жанны 1235 года предоставил исключительно эшевенам право проводить расследования,
