История Каролингов - Леопольд-Август Варнкёниг
Понятно, что если мы вспоминаем здесь этот двойной способ церковной и светской инквизиции, то не для того, чтобы сделать честь Каролингам, которые совершенно невиновны в этом порочном ответвлении missatica; а для того, чтобы показать, насколько каролингские институты, изменяясь и разлагаясь, оставили следов в Бельгии.
Весьма интересный исторический вопрос заключается в том, следует ли приписывать древнее уголовное право страны Льежа Карлу Великому, как, кажется, говорят памятники льежского права средних веков. Вот факты, которые открыли этот вопрос. Уголовное право Льежа было впервые реформировано в 1287 году князем-епископом Иоанном Фландрским. Новый уголовный закон – это статут, имеющий в древних сборниках льежского права название: «Постановления и статьи из измененного закона, содержащие о проступках, штрафах и жалобах». Согласно Записке, опубликованной г-ном Борнье в отчете Королевской комиссии по истории (т. II, № 3, 2-я серия), было два измененных закона того же года. Один, который был применим к maisniers [слугам, домочадцам] каноников, другой, который таковым не был и касался лишь буржуа, подчиненных юрисдикции эшевенов. Первый содержит двадцать пять статей, напоминающих статуты фландрских городов; он был опубликован г-ном Варнкёнигом во Фрайбурге в 1838 году в книге под названием Beitræge zaur Geschichte und Quellenkunde des Luettieher Gewohnheitsrechts[24].
Другой, который до сих пор не был напечатан, гораздо обширнее, он содержит сорок три статьи вместо двадцати пяти.
Второй закон реформы уголовного права Льежа, включающий 78 статей, был обнародован в 1328 году при епископе Адольфе де ла Марке и подтвержден в конце 1415 года. Во главе этого второго статута, также напечатанного в вышеупомянутом труде г-на Варнкёнига, с. 69, находится следующая фраза: Partant que li loy anchiene que on appelle li loy Charlemagne, que sages hômes et pourveux li esquievins de notre citeit saluent et wardent, est si large que les malfeteyrs en la dite citeit ne poevent plus par la diste loy etre corrigiés de leurs meffaits suffisarnment,.... Nous avons eu sur ce conseil и т.д. [«Поскольку древний закон, называемый законом Карла Великого, который мудрые и предусмотрительные эшевены нашего города соблюдают и хранят, столь мягок, что злодеи в упомянутом городе не могут более посредством сего закона быть достаточно наказаны за свои преступления,.... Мы, по этому совету» и т.д.]. В некоторых рукописях Павийяра [сборника льежского права], где записан измененный закон, это предисловие помещено во главу статута 1287 года, который действительно содержит древние положения льежского уголовного права. Но поскольку измененный закон был заменен статутом 1328 года, его часто рассматривают как несуществующий и помещают во главу последнего введение, указывающее мотивы реформы.
Была ли это действительно законодательство Карла Великого, то есть право капитуляриев или специальный закон, данный Льежу, который был изменен в 1287 или 1328 году? Или же было обычаем называть древнее франкское право, все еще действовавшее в стране, именем Закона Карла Великого? Вот вопрос, который нужно решить. Карлу Великому приписывали, например, в мемуаре, опубликованном в 1682 году под названием «Эбуроны льежские», привилегии буржуа Льежа, которые все были бы провозглашены сеньорами. Более того, иногда все древнее льежское право называли законом Карла Великого или Каролинским; есть рукописи Павийяра, в которых этот столь своеобразный сборник называется Каролинским законом. Таким образом, не слишком скупились на эту квалификацию для всего древнего в праве, действовавшем в Льеже, что не позволяет приписывать это право Карлу Великому.
Поскольку достоверно, что Карл Великий не составлял специального закона для страны Льежа и что даже никогда не было общего уголовного законодательства, исходящего от него, следует искать в другом месте происхождение наименования закона Карла Великого. Оно не кажется нам очень трудным для нахождения. Память о великом монархе, соотечественнике льежцев, никогда не должна была теряться в стране; ему приписывали все славные вещи, которыми жители Льежа гордились[25]: политическую свободу и все древнее право, которое было и не могло быть ничем иным, кроме права франков, салических или рипуарских. Это право, которое продолжало действовать как обычное право, могло, кроме того, тем легче приписываться Карлу Великому, что этот государь, далекий от его отмены, косвенно подтвердил его либо добавлениями, сделанными к Салическому закону (capitula legi salicæ addita), либо пересмотром, который он велел сделать этого закона (Lex Salica emendata). Древнее уголовное право Льежа было, таким образом, действительно правом, существовавшим при Карле Великом, и могло быть названо, не без основания, законом Карла Великого.
Вышеупомянутое предисловие статутов 1287 или 1328 года объявляет, что закон Карла Великого должен был быть реформирован, потому что он был слишком мягок (troll large) для наказания преступников. Спрашивали, почему и в чем этот закон был слишком мягок. Девез в своей истории Льежа (т. I, с. 203) говорит, что с 1287 по 1328 год существовал странный закон, который называли Каролинским законом и согласно которому человек, обвиненный в убийстве, если он не был пойман на месте преступления, должен был быть оправдан, как только он утверждал, принеся клятву на Евангелии, что он не принимал участия в преступлении, ни прямо, ни косвенно. В подтверждение этого утверждения Девез цитирует капитулярии Балюза, т. II, с. 217 и 380, и Libri feudorum, II, 27. Каноник Хоксем, у Шаповилля, т. I, с. 310, также говорит об этом обычае и называет его lex per abusum longis temporibus observata [закон, соблюдаемый долгое время по злоупотреблению]. Это мнение воспроизводит Буйи, «История Льежа», т. I, с. 339.
Мы провели некоторые изыскания относительно этого обычая, который существовал не только в Льеже, но еще и во множестве стран, принадлежавших некогда франкской монархии, и даже в Саксонии во время составления Саксонского Зерцала. Вот что мы обнаружили: любой обвиняемый в преступлении, не пойманный на месте преступления, мог, согласно древнейшему германскому праву, укрыться от обвинения либо посредством суда Божьего, такого как судебный поединок, либо посредством канонического очищения (purgatio canonica), которое было введено еще при Меровингах, чтобы привести к отмене ордалий. Это очищение заключалось в клятве, приносимой обвиняемым, который утверждал свою невиновность, и подтверждаемой conjuratores или consacramentales, число которых устанавливалось законом. Consacramentales, давшие начало большому жюри в Англии, клялись, что они верят, будто обвиняемый неспособен дать ложную клятву; последний мог, таким образом, принеся клятву сам, быть поверенным на слово, и институт conjuratores был, таким образом, гарантией истины. Но впоследствии перестали требовать это существенное условие и довольствовались личной клятвой обвиняемого; так что это новое право было действительно слишком мягко (trop large) для наказания преступников. Так объясняется предисловие упомянутых статутов и необходимость реформировать уголовный закон, называемый законом Карла Великого[26].
Wehrgeld [вергельд], или
