Любящая королева - Саффрон Брукс

— Сиди смирно, детка.

Детка? О боже. Он даже более безумен, чем я думала.

Вероятность выбраться отсюда живой ничтожна. Статистически мои шансы на выживание уменьшаются с каждой секундой, и цифры… они не лгут. Я чувствую острый укол в палец. Я вздрагиваю и инстинктивно пытаюсь отдернуть руку, морщась, но он держит крепко. Смотря вниз, я вижу глюкометр в его руках.

— Я знаю, что у тебя есть Dexcom, но мне пришлось избавиться от твоего телефона. Прости, amore, — говорит он, его голос тревожно нежный, почти ласковый. — Я знаю, как ты ненавидишь иглы, но как только мы будем дома, я позабочусь, чтобы у тебя был новый Dexcom.

Эта мягкость в его тоне пугает меня больше всего. Это спокойствие человека, который считает, что все это совершенно нормально. И от этого у меня мурашки по коже.

— О-откуда ты знаешь, что я ненавижу иглы? — неуверенно спрашиваю я, пока он ждет, пока глюкометр закончит измерять мой сахар.

— Так же, как я знаю, что ты диабетик, — небрежно говорит он, даже не глядя на меня.

— Ты следил за мной.

— Это то, что нам нужно обсудить, — твердо говорит он, но с ноткой беспокойства. — Ты слишком облегчила мне задачу. Тебе нужно быть более внимательной к своему окружению. Когда ты занимаешься, ты отключаешься от всего, совершенно не замечая, что происходит вокруг, а это небезопасно.

Желудок скручивает спазмом, к горлу подкатывает желчь. Я едва успеваю отвернуться, прежде чем меня тошнит прямо на холодный пол. Тело бьет дрожь, сухие болезненные спазмы терзают меня, пока не остается ничего, что можно было бы извергнуть. Я догадывалась, что он следит за мной — а значит, это он вломился в мою квартиру, — но услышать это из его уст… от этого меня выворачивает наизнанку. Реальность оказалась куда хуже параноидальных мыслей, которые я пыталась гнать прочь.

— Похоже, показатели слегка завышены, — говорит он так, будто ничего не произошло, будто я только что не извергла внутренности в нескольких сантиметрах от него.

Он опускается рядом на колени, медленно и размеренно поглаживая меня по рукам. Ощущение отвратительное, словно по коже ползают насекомые.

— Но это нормально, учитывая стресс. И все же тебе нужно поесть.

Я отшатываюсь от его прикосновения, пытаясь отодвинуться, но веревки удерживают меня на месте. Мое тело дрожит без контроля, паника сжимает меня со всех сторон.

— П-перестань, — умоляю я, мой голос едва слышен. — Пожалуйста… ты не можешь делать это со мной. Я не хочу быть с тобой. У меня есть паре…

Звук его ладони, ударившей меня по лицу, мгновенно заставляет меня замолчать. Боль взрывается в щеке, моя голова резко отлетает в сторону. На мгновение все кружится, мир превращается в пятна цветов и звуков.

В ушах звенит от силы удара, и я задыхаюсь, пытаясь прийти в себя. Я чувствую вкус крови. Моя щека пульсирует, боль от пощечины все еще свежа на коже. Я моргаю, дезориентированная, слезы наворачиваются на глаза. Мое сердце колотится, но на этот раз не только от страха, от шока, от отвратительного осознания того, что я полностью в его власти. Тишина, которая следует за этим, кажется тяжелой, будто воздух выкачали из комнаты.

— Черт! — говорит он.

Затем эта сладкая, нежная маска снова встает на место, будто насилие было просто мелким неудобством.

— Тш-ш-ш, amore, — шепчет он, убирая прядь волос с моего лица своей рукой, будто он только что не ударил меня. Его прикосновение, снова нежное и тревожно ласковое, посылает дрожь по моему телу. — Видишь, до чего ты меня довела? Все в порядке. Тебе не нужно бояться, но никогда не упоминай при мне этого безграмотного выродка, хорошо? — спрашивает он, и я киваю, прежде чем он встает и снова оставляет меня одну.

О боже… о боже… о боже!

Что мне делать? Мое сердце колотится так, будто вот-вот вырвется из груди, и я лихорадочно оглядываю комнату, отчаянно ища что-то, хоть что-то, что могло бы помочь мне сбежать. Но здесь ничего нет. Я зажмуриваюсь, пытаясь остановить поток слез, готовых пролиться. Плакать бесполезно. Думай, Инес, думай.

Кинг. О боже, он сейчас, должно быть, сходит с ума. Моя семья… они, наверное, вне себя от беспокойства. Я должна выбраться. Должна.

Конечно, мне надо было привлечь внимание психопата. Но почему я? В смысле, я не уродка, но в кампусе сотни красивых девушек.

Мы были на одном-единственном свидании. Почему я… Я что-то сказала? Что-то сделала?

Мои мысли проносятся, когда я прокручиваю в голове наши разговоры, занятия… И тут меня осеняет! Мозг. Он считает, что мы подходим друг другу из-за нашего IQ.

Впервые в жизни я ненавижу свою умную голову, но, может, я смогу обернуть это себе на пользу? Раз я знаю, чего он хочет, я попробую его перехитрить. В конце концов, мой IQ выше!

Мои мысли лихорадочно проносятся, пока я сижу в удушающей тишине, оставшись одна в темноте, в компании лишь своего страха. Время размывается, и я не знаю, как долго я ждала — минуты, часы? Мои нервы на пределе, когда я наконец слышу звук приближающихся шагов — тяжелых, размеренных, эхом раздающихся по лестнице. Дверь со скрипом открывается, и в подвал врывается луч света, на мгновение ослепляя меня.

— Пошли, — голос доктора Сальваторе прорезает тишину. — Поднимемся наверх.

Он делает шаг ко мне, доставая из кармана наручники. Я с трудом сглатываю сухой ком в горле. Не знаю, что там наверху. Да и знать не хочу. Мне нужно выиграть время, заставить его говорить. Любая зацепка, чтобы отсрочить неизбежное и обдумать следующий шаг.

— Пожалуйста, — говорю я, мой голос дрожит, но решителен. — Помоги мне понять твой разум. Почему я? Это все, о чем я прошу. Просто скажи мне почему.

На мгновение он замирает. Тишина повисает, между нами, тяжелая и удушающая, и когда я уже собираюсь заговорить снова, отчаянно пытаясь заставить его продолжать, меня заливает свет, когда он включает верхнюю лампочку. Я щурюсь, моргая, пока глаза привыкают, и когда я наконец открываю их, он стоит передо мной. Мой желудок болезненно сжимается. Он выглядит страшнее, чем когда-либо, его лицо наполовину в тени, наполовину освещено жестким, безжалостным светом.

— Ты хочешь знать, почему я выбрал тебя? Что меня в тебе привлекло? — Он подходит ближе, его глаза впиваются в мои, темные и интенсивные. — Это твой интеллект, amoremio. Твой разум прекрасен. Ты создана для меня. Я ждал тебя всю свою жизнь.

У меня перехватывает дыхание, когда его слова доходят