Медные трубы - Палома Оклахома
Там, где секунду назад возвышалась непроницаемая стена, защищавшая центр управления от всего внешнего мира, теперь зияла дыра. Острые осколки, застрявшие в раме, поблескивали в свете искр. В этой расщелине возник силуэт. Сначала это была лишь неясная тень, длинная, искаженная, как будто вырезанная из картона. Лада замерла, ее руки инстинктивно вцепились в сиденье. В груди что-то щелкнуло, дыхание застыло, сердце яростно забилось.
Мерцание пылающей проводки на миг озарило лицо «мастера». Лада инстинктивно прижала ладони к вискам: вспышка боли, будто раскаленный клинок, полоснула сознание. Каждая клетка тела кричала: «Этого не может быть!»
Тени играли, искажая черты, но сомнений не оставалось: перед ней стоял человек, который был ей не просто знаком. Это человек, которому она доверяла. Его глаза оставались скрытыми в полумраке, но Лада точно знала, какого они цвета: малахитово-зеленые.
«Эти глаза должны быть сейчас где угодно, только не здесь».
В рубке включилось резервное питание, и мягкий свет технических ламп выхватил огненную рыжину волос. Свернувшиеся от пота пряди превратились в неряшливые кудри и оттеняли бледную, усыпанную веснушками кожу. Силуэт был высоким, а образ — опасно-притягательным.
За мастером появилась вторая фигура, и Лада замерла, окончательно потеряв рассудок. Ее дыхание сбилось, ноги подкосились.
Голова девушки показалась сначала в проеме, а затем, с бесстрашием, высунулась в расщелину, покрытую острыми осколками стекла. Ее пальцы осторожно касались краев, проверяя на прочность хрупкий баланс опасной конструкции. Девушка бросила на Ладу взгляд, в котором смешались удивление, тревога и непонятно откуда взявшееся тепло. Оно было едва уловимым и совершенно неуместным в развернувшемся вокруг безумии. Взгляд был родным до дрожи, хотя Лада не была лично знакома с его обладательницей.
На нижней губе девушки красовался пирсинг, дерзко дополнявший ее неформальный облик. У нее были апельсиновые волосы с фиолетовым градиентом, начинавшимся с середины длины и становившимся все насыщеннее к концам. Этот полуночно-фиолетовый оттенок, без сомнения, был любимым цветом Коли.
Кран накренился, и весь мир вокруг будто потерял равновесие. Подъемник затрещал подобно дереву, сгибающемуся под шквалом ветра. Осколки металла с треском разлетались в стороны, искры вырывались из разорванных швов, осыпаясь в бездонную темноту. Со зловещим гулом массивная конструкция начала стремительное падение. Резкий толчок отбросил Ладу к стене кабины — ее тело с силой ударилось о холодный металл. Грохот крана, врезавшегося в переплетение труб на бетонной стене, заглушил все остальные звуки. Металл скрежетал, казалось, стены самого ангара вот-вот рухнут под этим натиском.
Голова Лады откинулась назад, со звоном встретившись с исковерканным каркасом. Пространство вокруг закружилось в бешеном водовороте, линии и цвета смешались в хаотичный калейдоскоп. Дыхание сбилось, звуки начали растворяться, словно кто-то медленно закручивал ручку громкости до полной тишины. Металлический скрежет и треск рвущихся швов — все исчезло, утонув в гнетущем безмолвии.
Тело, утратив тяжесть, будто зависло между жизнью и смертью. Ремень безопасности все еще удерживал Ладу на сиденье, но конструкция неумолимо сползала в черную дыру. Боль и страх отступили. Вместо них пришло странное тепло, будто мир перед тем, как окончательно исчезнуть, дарил последние мгновения покоя. Сознание медленно ускользало, унося с собой кошмары и бесконечную борьбу.
Разрушенная кабина, словно из последних сил, цеплялась за выступающие трубы. Каждая вибрация металла передавалась через конструкцию. Внизу, в густой черноте, уже исчезли первые обломки подъемника.
Парение в невесомости внезапно прекратилось. Замок ремня с легким щелчком поддался, и тело Лады плавно скользнуло вниз, где его подхватили надежные руки. Прикосновения были осторожными, но уверенными. В каждом движении ощущалась забота.
Ладу прижали к себе так крепко, словно никогда не намеревались отпускать. Жар чужого тела согревал замерзшую кожу, и Ладе казалось, что ее убаюкивают. Едва ощутимое движение — губы с нежностью коснулись ее лба. Поцелуй завершился тихим обещанием:
— Ты в безопасности, Ягодка. — Он не требовал отклика и не ждал признания. Это был последний проблеск света в мире, охваченном тьмой.
Глава 52. «Даун продакшн» представляет
— Снято! — торжественно провозгласил режиссер, вытирая пот со лба. — Все, ребята, поздравляю! Отстрелялись! До встречи на съемках третьего сезона «Успеха без помех»!
Он вздохнул и, почти не разжимая губ, добавил себе под нос:
— Господи помилуй… Ничего себе «без помех». Да эти засранцы заставили меня пройти сквозь огонь, воду и медные трубы.
На секунду воцарилась тишина. А вслед, вместо воодушевленных оваций, раздалось привычное ворчание зазвездившегося артиста:
— Бля, не могу поверить, что это закончилось! Как вы все заебали, — простонал Коля, роняя голову на руки. — Лада, это был какой по счету дубль? Сто пятый? Тебе в этой сцене надо было просто лежать без сознания! Как можно было с этим не справиться?
Лада обиженно вскинула голову, стянула парик и, поправив белокурые локоны, выдала:
— Команда «лежать», Колюня, это по твоей части. Я здесь для более высоких целей.
— Интересно, каких? — Коля поднял бровь и скривил губы в презрительной ухмылке. — Кажется, что единственная твоя цель — не ставить целей.
— Да пошел ты, идиот, — буркнула Лада, крутанувшись на каблуках.
Поправляя массивные очки в толстой оправе, Вета поспешила разрядить атмосферу:
— Знаете, что Антуан де Сент-Экзюпери говорил о целях?
— Избавь меня от своих занудных речей, очкастая, — цыкнул Коля.
— Нет, это в самом деле интересно! — Вета ткнула его в грудь увесистой книгой. — «Цель без плана — это просто желание».
— У меня сейчас одно желание: разорвать твою никчемную беллетристику и раздать страницы бомжам на розжиг. Свали с дороги. — Коля толкнул ее плечом, отчего с Веты слетели очки.
Тим прыснул со смеху, подобрал выпавшие из оправы стеклышки, вставил их на место и нацепил себе на лоб. Без очков Ветриана напоминала беспомощного крота, и Тимур пустился ее передразнивать.
— Бордер, еще раз ты так неуважительно отнесешься к кому-то из коллег, клянусь, я вызову ветеринарный контроль, чтобы тебя усыпили! — Майя залепила Коле подзатыльник, а затем поспешила помочь Вете, которая наощупь искала свои очки на полу. Тим отплясывал вокруг. Его танец напоминал брачные игры шимпанзе, и Майя сделала вид, что ее сейчас стошнит.
— М-да, Тимур, деградация — это тоже путь. Подумаешь, что вниз, — фыркнула она.
Майя стащила с его головы очки, не постеснявшись нарочно прихватить клок крашенных рыжих волос и выдрать с корнем. Парень завизжал, его голос сорвался на петушиный крик.
— Держи, красоточка. — Майя бережно вернула Ветриане ее имущество.
— Спасибо. — Вета
