Диагноз: В самое сердце - Ольга Тимофеева
Охуеть.
– Почему я узнаю об этом только сейчас?!
– Я вам бумаги клала на стол.
Перехвалил Олесю….
– Шепотом почему? – зеркалю девушку.
– Голос потеряла.
– В маске почему? Больная, что ли, пришла в отделение, где делают операции?
– Нет, это аллергия. Чихаю иногда. Не хочу, чтобы подумали, что простыла.
– На что аллергия?
– Да.… – мнется, – ещё проверяю. Недавно проявилась.
Смотрю на нее. Ну, какой там врач...
– Лечить кто будет? Ты ж на медсестру только и тянешь. А медсестры у меня и так есть, мне врач нужен.
Сжимаю кулаки. Хочется того, кто ее утвердил, отправить к нему самому на стажировку. У меня операции по десять часов, а я должен это.… ещё учить. Лучше жизнь чью-то спасти.
– Я почти врач… ординатор, – расправляет гордо спину. Орлица прям.
Блять. За что мне это?!
– Ординатор - это не врач, а низшее звено эволюции.
В глаза ей смотрю. Что-то неуловимо знакомое.
– Нет, я сказал. Раз тот, кого я выбрал, не явился, других мне рассматривать некогда.
– Артём Александрович, но Олег Альбертович подписал…
– Вот пусть он её себе и берет, – как раз бумажки заполнять хватит ума, перебиваю Олесю и обхожу девушек. Открываю дверь своего кабинета и закрываю её за собой.
Разминаю плечи и шею и сажусь на кресло.
Я ведь понимаю, что мне не отделаться. Все равно придется ее взять. Но так, сука, не хочу. Во-первых, толку там нет, сразу видно. Во-вторых, она только своим видом отвлекать будет. Халат этот до середины бедра. Сапожки на высоком каблуке. Грудь эта глаза только мозолить будет.
Яйца ныть начинают, когда вспоминаю вчерашнюю Натурэль. Такого вообще никогда не было. Ладно, пощечину могли, но чтобы так подло по самому… Бля… И болит, и… всё-таки закончить с ней хочется.
Целовалась же. Отвечала. Нравилось. Поди и трусики намокли.
Строптивая, правда, но усмирил бы. Нашел подход. Так даже интереснее.
Два стука и кто-то заходит без приглашения. Оборачиваюсь на дверь.
Новенькая.
Ну щас начнуться слёзы-сопли…
– Я хотела сказать…
– До свидания, – перебиваю и заканчиваю за нее.
– Артём Александрович, вы меня не выслушали даже, – шепчет, как заговор читает.
– Не обязан.
– Уже распределение прошло. Ну, куда мне теперь?
– На подиум, – киваю на стройные ножки в сапожках на каблуке.
Шумно выдыхает и хмурится. Недовольна. Но эмоции держит. Это хорошо.
– Я обещаю, буду учиться и записывать все, что говорите. Первое время могу… истории болезней заполнять.
Может она….
В дверь стучат и заглядывает ещё одна медсестра, как ее там…
– Артём Александрович.…
– В коридоре подожди! Те!
Та в ступоре кивает и выходит.
– Зовут как?
– Инна Смолова.
– Итак, Инна Смолова. Почему вы халат переодели, а обувь нет. – Жмет плечами. – Значит так, халат у вас слишком обтягивающий. Неподходящая обувь. У нас, знаете ли, свой дресс-код. – Вытягиваю ногу и показываю белые кроксы.
– Обувь сменю. Халат тоже. Что надо вместо халата?
– Мозги, – вздыхаю с грустью. Это не продается в магазине, к сожалению.
Подергивает плечами, сдерживая смех. Смешно ей…
– То есть прийти без одежды, но знать ответы на все вопросы?
– Ну, попробуй, – усмехаюсь в ответ. – Зови эту, из коридора, с травмы, что там у них срочное?
Инна быстро открывает дверь и приглашает девушку.
– Вчера пациента после серьёзного ДТП привезли. Прооперировали. Пришел в себя. Он в сто пятой лежит. Олег Альбертович просил, чтобы вы ЭКГ сделали.
– Понял, – киваю ей и, твою мать, цепляюсь взглядом за ее халат. – Наш легпром нашел, на чем сэкономить? Шьет теперь ультракороткие халаты? – Киваю одной и второй. Сговорились что ли? – А тебе, Марина, – вспоминаю, как зовут, – вообще, медицинского костюма не досталось? Или ты у нас, подрабатываешь на пол ставки стриптизершей, судя по виду? Где юбка хотя бы?
– Простите. Я еë потеряла.
Это заговор, да? Против всего мужского пола?
– Только еë, я надеюсь?
– Ну, да. Белье на месте, – уверенно кивает головой.
Новенькая моя хихикает. Вот-вот, в одном месте, походу, учились.
– Спасибо за ценную информацию. Но я имел в виду мозги. Впрочем, очевидно, что нельзя потерять то, чего нет. – Доведут до греха. - Смолова, ты чего стоишь? – киваю блондинке. – Слышишь, пациент сложный, надо срочно его обследовать. Пулей к медсестре. Олесю найди и возьми у нее портативный кардиограф, – та кивает и испаряется. – А ты чего ждешь? – киваю богине травматологии.
– Простите, – тоже испаряется.
Блять. Срочно нужно с кем-то потрахаться или я кого-то убью. Сжимаю член и откидываюсь на кресло. Прикрываю глаза. Вспоминаю Евгению. Нет, там ничего такого, чего бы я не видел, но произвести пальпацию всего тела я бы с удовольствием. Какая-то она такая вся вроде, бля, хочется сжать и затянуть в нору, чтобы закрыть этот гештальт.
– Я уже, – без стука в мой кабинет врывается Инна. Отдергиваю руку и открываю глаза.
– Стучать надо.
– Я ничего не видела, – глаза закатывает к потолку.
– Блокнот с собой есть?
– Нет, – смотрит в глаза трусливо, – а надо?
– А как же.… “я буду все записывать”?
– С завтрашнего дня. Обещаю.
– Завтра может быть уже поздно.…
Роюсь у себя в столе, нахожу ручку и ежедневник с логотипом фармацевтической фабрики сына главврача “Нексус-М” и передаю новенькой.
Она стопориться на логотипе и странно мажет по мне взглядом.
Что с этой орлицей делать, пока не знаю, но, надеюсь, ей будет так тяжело, что она уйдет сама.
– Спасибо.
– Пиши, – командую. Она слушается, открывает первый лист.
– Евгения, – зырк на меня снова, но записывает. – Пиши-пиши. Значит, Евгения. С новой строки. Пластический хирург, – Инна откашливается. Точно болеет. Врет все про аллергию, как пить дать. – Размер груди, – округляю ладонь, вспоминая вчерашний вечер. – Двоечка. Брюнетка. Рост приблизительно метр семьдесят пять. Возраст - лет двадцать шесть. Как ты, короче комплекция. – Живет на Остоженке. Записала? – кивает, не глядя на меня. – Найди мне её номер или контакт какой-нибудь. Сегодня.
Поднимает глаза и смотрит в упор. Не твое дело вообще, зачем. Надо мне.
– А если не найду?
– Уволить я тебя
