Пари на брак - Оливия Хейл
— Ты уверена, что не лжешь мне? В душе ты кончила достаточно быстро.
— Нет, — говорю я, хотя это ложь. — Я никогда не кончаю с мужчинами. Это будет очень сложно для тебя. И я дам тебе только… десять минут.
Его улыбка становится шире.
— Я сделаю это за семь. Засекай время, если хочешь.
— Ты серьезно.
Он касается моих губ своими один раз. Это самый нежный поцелуй, словно тот, что он дарит мне, когда вокруг люди. Но я не знаю, смотрят ли на нас продавцы. Я забыла проверить и забыла притворяться.
— Хочешь заключить пари? — спрашивает он.
— Что ты хочешь, если преуспеешь?
— Ты ответишь на один мой вопрос. О чем угодно.
Я думаю о его шраме. О его кошмарах. И киваю, касаясь его губ.
— То же самое, если не сможешь довести меня до оргазма.
Его рука скользит вниз и смыкается с моей. Это надежный якорь среди моря желания и возбуждения внутри меня. Он тянет меня через магазин в примерочную в углу, где ждут платья, которые он выбрал для меня.
Похоже, им придется подождать еще немного.
ГЛАВА 48
Раф
Пейдж — та, кто затаскивает меня в примерочную. Тот факт, что ее рука в моей и улыбка на ее губах, заставляет меня болеть за молнией штанов.
Черт. Я не планировал этого. Но потом она дразнила меня там, снаружи, так, до боли знакомо — и я не смог устоять. Слишком соблазнительно — обратить это против нее.
Пейдж прислоняется спиной к стене примерочной.
— Ну? — спрашивает она. На ее щеках играет румянец.
— Запусти таймер.
Она достает телефон и устанавливает таймер. Кладет его на стул в углу экраном вверх. Хорошая примерочная. Прочная деревянная дверь и отличное освещение.
— Десять минут и отсчет пошел, — говорит она мне низким голосом.
Я наклоняюсь, опираясь рукой рядом с ее головой. Она поднимает подбородок.
Я почти целую ее. Хочу так сильно. Но вместо этого нахожу ее шею. Она необычно горячая на ощупь, и от нее хорошо пахнет. Так чертовски хорошо. Ее медленный выдох у моего уха достаточен, чтобы я почувствовал, будто уже выиграл.
Она оказала мне услугу на той неделе, и я не хочу быть у нее в долгу. Я хочу, чтобы она была той, кто разобьется о прибой. Я хочу снова почувствовать ее мокрой под моей рукой и на этот раз довести дело до конца.
Выиграть очко в этой смертельно опасной игре, в которую я не могу перестать играть.
Я чувствую ее пульс под своими губами, и моя рука находит подол ее юбки.
— Я не принимала шот, — говорит она. — Как ты тогда.
— Знаю.
— Это сделает… О… — ее голос затихает, когда моя рука скользит по теплой коже внутренней стороны ее бедра. У меня кружится голова, а я еще даже не прикоснулся к ней как следует.
Сосредоточься.
— Ты много говоришь, — говорю я. Мой большой палец находит переднюю часть ее трусиков. Я провожу им вверх-вниз по ткани. Я готов на все, чтобы продолжать прикасаться к ней так. — Это единственный способ заткнуть тебя?
Она слегка качает головой, вечно споря, вечно не соглашаясь. Ее руки опускаются на мои плечи. Словно она держится.
— Думаю, да. Ты тоже влажная, — наконец я позволяю себе поцеловать ее. И не нежно, и не для публики. Этот поцелуй только для нас. Ее губы горячо отвечают моим.
Я чувствую ее клитор через ткань. Он кажется набухшим, совсем немного, расположенным прямо у верха. Телефон показывает, что осталось девять минут, и время идет.
Я надавливаю на ее клитор большим пальцем.
Ее дыхание прерывается у моих губ, а затем она откидывается назад, сужая глаза. Как сердитый котенок, раздраженный собственным телом за то, что оно наслаждается моментом.
— Думала, я не знаю, как это делать? — я тру ее клитор круговыми движениями с постоянным давлением и нахожу то место на ее шее, которое она так любит. Моя свободная рука скользит вверх и находит твердость одного из ее сосков через ткань рубашки.
Я видел ее обнаженной раньше, но никогда не мог прикоснуться к ней. Не так.
— Я не кончу, — говорит она. Теперь это звучит менее убедительно, ее голос прерывистый.
Я сдвигаю ее трусики в сторону и стону ей в губы. Черт. Она влажная и мягкая, ее кожа как шелк. И такая теплая. Прямо как я помню с того раза, когда прикасался к ней раньше, на причале моей виллы.
С тех пор я часто мечтал о ней под своими пальцами.
— А почему нет? Потому что не хочешь проиграть крошечное пари? — я тру ее клитор, теперь голая кожа о голую кожу. Ее пальцы впиваются когтями в мои плечи. — Ты можешь ненавидеть меня и чувствовать себя хорошо одновременно. Прямо как я тогда.
— Это было другое, — говорит она.
— Потому что ты была той, у кого вся власть? Раздвинь для меня ноги немного шире, дорогая. Вот так. Хорошо.
Она расставляет ноги шире, и я свободной рукой поднимаю ее юбку выше, чтобы видеть ее. Ее загорелые бедра и черные трусики-стринги, которые я сдвинул в сторону. Ее красивую киску и блестящую кожу.
Эта комната должна быть больше. Мне следует уложить ее, снять трусики, раздвинуть ноги и иметь все время мира.
Она не закуска, она пиршество.
Но придется обойтись тем, что есть.
Я нахожу сгиб ее левого колена и поднимаю его, ставя ее ступню на стул в углу. Раздвигая ее еще шире.
— Вот так, — говорю я и снова целую ее. — Ты чертовски красива.
Мне следует опуститься перед ней на колени.
Я чертовски хочу. Но я доказываю здесь, что могу сделать с ней то же, что она сделала со мной, а это была только рука. Быстрый взгляд на часы говорит, что у меня осталось шесть минут.
Я продолжаю дразнить ее клитор правой рукой. Левая скользит по ее согнутому колену, внутренней стороне бедра, пока не нахожу мягкую влажность ее входа. Я ласкаю ее там и поддерживаю давление на ее клитор. Она дышит быстро, ее грудь вздымается и опускается.
Я держу губы прижатыми к ее.
— Злись на меня, хорошо? — говорю я ей. — Не на свое тело. Посмотри, как хорошо оно отзывается, — я ввожу указательный палец внутрь. Угол тугой, и она вздыхает, когда я погружаюсь до второго сустава.
Черт, она хороша. Все во мне хочет освободить мой ноющий член и погрузиться внутрь. Она горячая тоже. Пылающая.
Я
