После неё - Naike Ror
— Ты недостаточно меня любишь.
— Позволь мне тебе доказать.
— Нет.
— Нет?
— Нет! Ты не можешь рассчитывать, что ледяная часть тебя станет тёплой. Сейчас ты здесь, со мной, завтра ты будешь где-то в другом месте, захлопывать перед моим носом новую дверь.
— Этого больше не повторится.
— Это точно, потому что именно я никогда больше не дам тебе такого шанса.
— Пенелопа, я пришёл сюда не для того, чтобы просить тебя забыть, а чтобы простить меня и двигаться дальше.
— Моя жизнь идеальна такой, какая она есть. У меня есть работа моей мечты и… — Я угрожающе прищурилась, глядя на него. — За моей работой в Everlast стоишь ты?
— Не я устроил тебе эту работу.
— Ламар?
— Спроси его, я не Ламар.
— Бо!
— Я этого не делал! — крикнул он.
— Ну, я выясню, кто это устроил, и в любом случае, это моё место, и я люблю Сан-Франциско.
— Я не прошу тебя отказаться от своей жизни, просто позволь мне остаться рядом с тобой.
— Ты не можешь этого сделать.
Бо сделал шаг ко мне.
— Ты на самом деле хочешь со всем покончить?
Я отвернулась, потому что взгляд на него всегда заставлял моё сердце биться быстрее, и это была часть меня, которую я никогда не могла исправить.
— Ты… тебе не под силу, — прошептала я.
— Ты реально хочешь, чтобы я это пережил, перестал тебя искать, перестал спрашивать твоего отца о тебе, нашёл другую девушку и жил с ней в доме, перестроенном с мыслью о тебе, здесь, на Лунном бульваре?
— Да, именно это ты должен сделать.
— Посмотри на меня, Пенелопа. Время погони прошло!
Я посмотрела на него, как он хотел, и это было самым трудным испытанием из всех.
— Ты больше меня не любишь? — спросил он, и даже в этом вопросе, который должен звучать мольбой, я не услышала ни капли мольбы. Даже сейчас Бо продолжал быть яростным и гордым. Мне хотелось перестать страдать, не думать, что произошло, о той боли, которую он причинил мне, и о ребёнке, которого потеряла. Если дам Бо хотя бы один шанс, рано или поздно вся боль вернётся, и как бы ни любила его, я не буду достаточно сильна, чтобы снова всё это вынести.
— Нет, — ответила еле слышно.
Он бросил на меня последний взгляд, затем отступил на шаг.
— Ты навсегда останешься первой, кого я поцеловал, первой, о ком мечтал, и первой, кого я любил. Время ничего не изменит, и никто никогда не сотрёт того, кем ты была для меня.
Бо повернулся спиной, а я смотрела, как он идёт к своему старому дому.
Я села на качели, уставшая, словно сражалась на новой войне. Сердце вновь было разбито, а из глаз капала очередная слеза.
Глава 67
Она
Getaway Car
Балтимор, ноябрь 2023
Аккуратно сложив пижаму, я положила её в чемодан, который затем закрыла медленными, бесшумными движениями. У меня не было уверенности, что вернусь в Балтимор в ближайшее время. Я всё ещё не оправилась от встречи с Бо и мало спала. Я даже отказалась от свидания с Дуэтом, в память добрых старых времён, и настроение у меня было ни к чёрту.
Я спустилась к завтраку, просто чтобы родители не волновались, и поела, игнорируя мамину болтовню; наконец, пришло время отправляться в аэропорт.
Вместе с отцом села в машину, и мы поехали по Лунному бульвару мимо дома Бо. Он сидел на ступеньках своего нового крыльца, как будто знал, что увидит меня. Я не отвернулась, я смотрела на него так же, как и он на меня.
Это было прощание. Это должно было быть прощанием.
По радио передавали новости, и к тому времени, как мы выехали на шоссе, сердце сжало в тиски. Я чувствовала, что поступаю неправильно. Прислонилась головой к окну и закрыла глаза.
— Ты хорошо себя чувствуешь? — спросил отец.
— Чувствую, словно забыла что-то важное.
— Что-то или кого-то?
— Папа!
— Пенни, я даже не хочу пытаться поговорить с тобой, в последний раз ты разгромила свою комнату.
— Пожалуйста, ты же знаешь, я ошиблась.
— Возможно, но вы двое кажетесь двумя детьми, которым нравится спорить и чувствовать себя плохо. Он всегда рядом, ожидая, чтобы выведать хоть какую-то информацию о тебе, а ты... ты перестала следить за футболом, потому что он напоминает тебе о нём. Так что нет, Пенни, я не скажу тебе то, что хочешь услышать: мне жаль тебя, и мне жаль Бо. На этом тема закрыта.
— За страховкой для моей физиотерапией стоит он?
— В первый раз, когда Бо пришёл к тебе, он предложил оплатить всё, чтобы ты могла как можно быстрее встать на ноги, но я сказал нет.
— Правда?
— Правда. Я могу позаботиться о своей дочери, и он больше никогда не предлагал этого.
— Может быть, Гаррик поговорил с ним.
— Что-нибудь изменится для тебя, если узнаешь?
— Изменится.
— Заставит тебя разозлиться и будешь сердиться на него и на нас? — упрекнул он.
— Почему ты сейчас срываешься на мне?
— Ну, если хочешь знать, то когда ты болела, мы тоже болели за тебя. Твоё выздоровление — это наше выздоровление. Мы семья, и мы не оставляем никого из своих позади. Но теперь ты должна принять окончательное решение, потому что я не хочу видеть свою дочь три раза в год, зная, что вернувшись домой, она будет прятаться в своей комнате. Пенни Льюис так не поступает.
— Ого, это настоящая выволочка, смешанная с разговорами в раздевалке. Как давно ты хотел мне это сказать?
— Уже давно.
Я улыбнулась, потому что мой отец был прав во всём.
— Спасибо, папочка.
— Не благодари меня, просто найди свой путь и следуй ему постоянно, не оглядываясь.
Дальше до аэропорта мы ехали в тишине. Когда пришло время прощаться, я крепко его обняла. Я скучала по отцу так же сильно, как и по всей своей семье, но мой путь уводил меня и от них.
— Помни, твой дом всегда тут и ждёт тебя.
— Я знаю, папа. Я позвоню тебе, когда приеду.
Шесть часов полёта я провела в состоянии полной растерянности. Я покинула Сан-Франциско с желанием объявить войну, а вернулась с победой в кармане, такой же тяжёлой, как поражение. Я должна была быть решительной, уверено шагать в будущее, и всё же я чувствовала себя потерянной, незавершённой.
Как будто
