Реверс - Кейт Стюарт
— Ага, — кивает он, потом хмурится. — А ты не заедешь?
— Завтра, — медленно отступаю я, не отрывая от него взгляда. — Пойду… возьму кофе.
Я показываю большим пальцем за спину, разворачиваюсь и почти бегом мчусь в комнату отдыха. И внезапно меня накрывает паника — а вдруг я оставила на компьютере открытое окно. Бросив кружку в раковину, я несусь обратно к кабинету и вижу, что папа всё еще стоит у стола Алекса, болтая о чем-то. Но стоит ему заметить, что я возвращаюсь с пустыми руками, как он следует за мной в кабинет.
Черт. Черт. Черт. Черт. Черт
— Так, — раздается у меня за спиной его характерный «отцовский» тон, — Пора рассказать, что происходит.
На мгновение меня накрывает облегчение, когда он садится напротив моего стола, и только потом я обхожу его, чтобы убедиться: да, я всё закрыла.
— Ничего. Просто думаю. У меня есть наводка, но я не уверена, что источник надежный.
Он понимающе кивает.
— Тогда какие правила?
— По версии моего дорогущего образования или по версии папы?
— Папы, — усмехается он. — Более разумный выбор.
— Не публиковать, пока нет железных фактов.
— Вот именно, — улыбается он. — Или?
— Найти источник получше.
— Вот это моя девочка.
Он встает, а я окидываю его взглядом. Ему уже далеко за пятьдесят, но он не выглядит и на сорок пять. Женщины восхищались им всю мою жизнь, особенно учительницы, когда я еще училась в школе. Это было ужасно неловко.
Он бросает взгляд через плечо, уже направляясь к двери.
— Ты точно уверена, что это всё?
— Сколько раз ты был влюблен, пап? — спрашиваю я настолько непринужденно, насколько вообще способна.
— А-а, так вот в чем дело? Из-за парня? — он хмурится. — Ты не говорила, что снова с кем-то встречаешься.
С бывшим из колледжа, Карсоном, я рассталась сразу после выпуска прошлой весной. Карсон уехал работать в Нью-Йорк, прекрасно зная, что я не покину Техас. Он сделал свой выбор и этим выбором была не я. Удивительно, но смириться с этим оказалось легко. А вот свидания после расставания быстро стали казаться обязанностью, поэтому я просто перестала ходить на них и сосредоточилась на газете.
— Ты не ответил на мой вопрос.
Один уголок его губ приподнимается, пока он сжимает антистресс — тот самый, который будто навсегда прирос к его ладони.
— Прежде всего — журналист.
— Всегда. Пап, если серьезно… сколько раз ты был влюблен?
Я внимательно изучаю его лицо, спокойную позу, с которой он отвечает легко, без напряжения.
— Несколько раз.
— То есть… больше одного?
Его ухмылка становится шире.
— Да. «Несколько» обычно и означает больше одного.
— А… ты… — я прикусываю губу. — Среди них… эм…
— Так, — перебивает он, — ты вообще хочешь со мной об этом поговорить? Потому что пока не похоже.
— Может, в другой раз, — я отвечаю ему улыбкой, искренне благодарная за передышку. — После пары бутылок пива. Прости, я сегодня вся в своих мыслях.
Он делает паузу, обходит стол и целует меня в висок.
— Хорошо. Отложим разговор. Но ты же знаешь, для тебя я всегда открытая книга. Просто спроси.
Спроси его, Натали. Иначе это сожрет тебя изнутри.
Я открываю рот и тут же проклинаю собственную трусость, не позволяющую произнести ни слова.
— В другой раз.
— Договорились. Люблю тебя, — тихо говорит он.
— Я тоже тебя люблю, пап, — хрипло отвечаю я, слыша дрожь в своем голосе. Дрожь, которую он не пропускает.
Дерьмо.
Он останавливается в дверях.
— Натали… ты же знаешь, что можешь рассказать мне всё, правда?
Слезы подступают к глазам, пока я смотрю на него. Пусть это и субъективно, но Нейт Батлер — величайший человек из всех, кого я знаю. Никто и близко с ним не стоял и вряд ли когда-нибудь сможет. Дело не только в том, каким он был журналистом и чего добился, дело в том, какой он человек. В его тепле. В эмпатии, которую он несет в себе. В том, как он относится к людям и прежде всего ко мне и к моей матери.
Как Стелла могла уйти от него?
По их письмам ясно: решение уехать из Техаса — уйти от моего отца — было ее. А всего через несколько месяцев после их случайной встречи в Сиэтле она вышла замуж за Рида. Здесь явно скрывается своя история. Большая. Но я не уверена, что способна переварить больше и в то же время всё внутри меня отказывается это отпускать.
Рид был ее выбором?
Или этот выбор дался Стелле легче потому, что Рид — рок-звезда?
Когда эта мысль крутится в голове, образ Стеллы Эмерсон Краун, который я так долго идеализировала, заметно тускнеет.
Мне бы стоило быть благодарной за ее решение. Если бы она поступила иначе, меня бы просто не было.
— Ты поверишь, если я скажу, что сегодня на меня что-то нашло? — во второй раз я лгу отцу, что для меня редкость, зная, что тревога, проступившая у него на лице, вызвана именно этим, ведь я почти никогда не показываю эмоций.
Хотя по выражению его лица ясно, что он ни на секунду мне не верит, он всё же направляется к двери моего кабинета, давая мне пространство и прийти к нему самой, если и когда я буду готова. Так устроены наши отношения. Уже у самого порога он останавливается и в последний раз оглядывается через плечо:
— Дай себе еще немного времени. Если нужно.
Он думает, что я всё еще переживаю расставание с Карсоном.
А я, как ни странно, оплакиваю его разрыв.
— Время лечит все раны, да? — осторожно, почти невзначай поддеваю я.
Между его бровями углубляется складка.
— Да.
— А по твоему опыту… оно правда лечит?
Он на мгновение задумывается, затем усмехается.
— Единственная истина о времени в том, что оно летит. Только вчера ты ныла из-за того, как я заплетаю тебе косы, потому что, — он поднимает пальцы и делает кавычки в воздухе, — «ты хочешь, чтобы они были такими же красивыми, как у Мэйси МакКаллистер».
— Я правда была такой врединой?
— Ты была и остаешься идеальным ребенком. Поэтому ты у нас одна. — Он постукивает по дверному косяку. — Я поехал. Увидимся завтра.
— Спокойной ночи, пап.
Прощаясь, он заходит в свой кабинет, снимает пиджак со спинки кресла и гасит свет. Как только он исчезает в холле, я снова перевожу взгляд на экран на закрепленную папку, в которой спрятано куда больше подробностей личного прошлого моего отца.
Начинается внутренняя борьба, вопросы без ответов кружат в голове, не давая покоя.
Что, черт возьми, произошло между
