Истинный север - Александра Бэнкс

что-то держаться, боюсь, что сломаюсь.

Сердце сжимается, когда Гарри срывает шляпу с головы и запускает пальцы в волосы. Это движение говорит мне всё, что нужно знать.

После всего, что мы пережили — покупка ранчо, смерть мамы, этот загон — это как удар в живот. Стадо оказалось слишком маленьким, волки, четверо людей вместо полноценной команды — мы смогли согнать лишь часть.

Всё плохо.

Очень плохо.

— Лучше начнём отбор, приятель, — громко бросает Нед Гарри.

Гарри отмахивается, но всё-таки начинает гнать скот к загону. Нед кивает мне и направляется к нему.

Мик уже спешился, открыл ворота и пропускает первую группу в круглый загон для сортировки.

Гарри въезжает внутрь, Мик закрывает за ним калитку. Гарри отбирает первую голову, отдавая команды Мику, через какие ворота её гнать. Это займёт время. Я измотана, голодна, и уверена — мужчины тоже.

Я выезжаю на Маре со двора, привязываю её у перил и направляюсь к дому — делать то, что у меня получается лучше всего.

Кормить мужчину, которого люблю.

На кухне еда, что я оставила в холодильнике неделю назад, кажется чересчур аппетитной. Достаю ингредиенты для быстрого горячего ужина и начинаю шинковать. Мгновенно приходит спокойствие. В какой-то момент я замираю, нож завис над морковкой.

Я могла бы быть счастлива здесь. Готовить для своих.

Долгие дни с Гарри.

Работать вместе. Строить что-то своими руками. И сердцем.

Нож выскальзывает из пальцев.

Если мы не внесём платёж, все мечты, что Гарри и я связали с этим местом, рухнут.

Если Роузи была права, и этот корабль теперь под моим управлением — есть одна вещь, которую я могу сделать, чтобы он не пошёл ко дну.

Сгребаю овощи в кучу и вытираю руки о кухонное полотенце. Снимаю трубку со стены и набираю номер мамы Манчини.

Она берёт трубку после третьего гудка.

— Добрый день, миссис Манчини, это Луиза. Мне нужно с вами поговорить. Это важно. И ждать не может.

— Ты уверена? — глаза Мамы сузились, она сжала мою руку в своих ладонях.

Я кивнула.

Она наклонилась вперёд.

— Ну что ж, если это твоё решение, и ты действительно этого хочешь, думаю, мы без труда найдём инвестора, который захочет выкупить долю у нас обеих. Это место — символ этого городка.

— У меня есть кандидат. Но...

Одна мысль о том, чтобы просить Брэда о чём-то, заставляет меня вздрогнуть.

Но его семья владеет многими бизнесами в Льюистауне. Такая уж у них порода — бухгалтеры. Выгодные сделки — их хлеб с маслом.

Остаётся только надеяться, что у них будет интерес и деньги поступят до конца недели, иначе ранчо Роузвуд станет ещё одной потерей для Гарри.

— Дай знать, что выяснишь. Если до конца недели ничего не решится — я позвоню агентам по недвижимости, — мягко улыбнулась она. — Кстати, как бы сильно ты ни любила это место и еду — всё это не имеет значения без человека, с которым хочешь этим делиться. Ты делаешь правильный выбор, бамбина. Жизнь ещё принесёт тебе новые возможности. Запомни мои слова, эй.

— Спасибо. Спасибо за понимание. Я знаю, у вас всё уже было распланировано.

Она отмахнулась и хмыкнула.

— Лучшие планы — гнилое дело.

Я усмехнулась, видя её привычную гримасу. Она поднялась и ушла на кухню, но почти сразу вернулась.

— Тебе это пригодится. Я говорила, что хочу отдать тебе эти рецепты. Насколько бы они ни были семейной реликвией — какая от них польза старой женщине, если их не передать дальше? Я не знаю лучшего повара, которому могла бы их доверить.

Я поднялась, и она вручила мне папку с нашими рецептами — ту самую кремовую, что я когда-то подобрала на стойке ресторана. Теперь она стянута широкой резинкой и заметно потолстела.

— Вы добавили что-то? — спросила я.

— Немного. Чтобы вы с Гарри легче прошли трудные времена, — подмигнула она и привычно похлопала меня по щеке, как делала с первого дня моего появления на её пороге. — Знаешь, что говорят о сердце мужчины. Оно напрямую связано с его желудком.

Я не смогла сдержать смех.

Юмор у Мамы всегда был особенный: сухой, с причудливыми поговорками и огромным сердцем.

— Спасибо ещё раз. Я даже не знаю, как вас отблагодарить.

— Ступай! Улаживай свои дела. Время ни одну женщину не ждёт.

С улыбкой шире полуденного солнца я вылетела из ресторана, с папкой в руках, и поспешила в единственную бухгалтерскую контору в городе. Колокольчик звенит, когда я влетаю внутрь и оказываюсь перед маленькой бежевой стойкой.

Не верится, что я здесь впервые.

— Чем могу помочь? — спрашивает молодая девушка. Я её узнаю. Она недавно была в ресторане с Брэдом.

Всё по-семейному, Брэд.

Как... удобно.

Думаю, его мать довольна.

Когда я промедлила, она приподняла бровь:

— Ой, извините. Можно увидеться с Брэдом? Дело срочное.

Она опустила взгляд в огромную книгу записей. Провела пальцем по странице, втянула воздух и сказала:

— У него есть пять минут до следующей встречи. Можете зайти.

— Спасибо! — я развернулась. — Эм… а какая дверь?

— Вторая слева. — Она постучала пальцем по часам.

Я кивнула, коротко ей махнула и постучала в дверь Брэда.

— Входите.

Ну, поехали.

Я открыла дверь. Удивлённое выражение на его лице — бесценно. Хотя, наверное, в этот раз — вполне конкретная цена.

— Луиза? — нахмурился он, выпрямляясь.

— Привет. У тебя есть минутка?

— Полагаю, да. Садись.

— Спасибо, — я уселась напротив, лихорадочно перебирая в голове, как начать. — Я...

— Я встречаюсь с другой, если ты по этому поводу.

У меня отвисла челюсть, но я вовремя её закрыла, чтобы не сделать ситуацию ещё более неловкой. Пересела поудобнее, крепко сжав в руках папку.

— На самом деле, у меня к тебе предложение.

Он откинулся назад, хмурясь сильнее.

Неудачный выбор слов.

Чёрт.

Почему это так сложно?

— Ладно, прости. Начну сначала. Я хочу, чтобы ты купил Mama's Place.

Он слегка наклонился вперёд. Когда его руки разжались и он машинально поправил канцелярию на столе, я поняла — зацепило.

— Я думал, у тебя уже есть контракт на это место?

— Был. Мне нужно продать свою долю. А Манчини собираются на пенсию.

— И ты пришла ко мне? — хмурится он.

— Я знаю, в личных отношениях у нас не всё сложилось. Недопонимания и всё такое.

— Ты называешь это недопониманием? Когда твой парень вмазал мне в лицо?

Теперь моя челюсть опустилась окончательно.

Гарри мне никогда об этом не говорил…

Что?

Когда?

Уловив мою растерянность, Брэд пояснил:

— В ночь танцев. Он был не в