Измена. Не знала только я - Аника Зарян
— Ох...
— Вер, — она смягчает голос. — Посмотри на себя. Ты выстояла против настоящего, продуманного зла. Ты пережила предательство мужа и дочери. Начала новую жизнь, помогла совершенно незнакомому ребенку и его отцу воссоединиться, заново налаживаешь отношения с дочерью... Ты — крепость! И ты спасуешь перед страхом показаться нелепой? Ну, подумаешь, путаница случилась. В конце концов, ошибки на то и существуют, чтобы их исправлять. Звони ему!
— А ты тогда не бойся дать шанс своим отношениям с Владимиром.
Кивает.
Но я не звоню.
На всё, что я решаюсь после нашего разговора — убираю номер Андрея из черного списка. И почему-то хочу поверить, что он сам позвонит мне. Сразу. Или через минут пять... Десять...
День...
Второй...
Андрей, конечно же, не звонит. И это совершенно понятно. И ведь я даже обидеться не могу — сама виновата.
Я сижу в своем офисе, слушаю месячный отчет. Точнее, стараюсь сосредоточиться на цифрах, но мысли витают где-то между прошлым и будущим, беспомощно пытаясь найти точку опоры в настоящем.
— Всё идет хорошо, Вера Николаевна. Дивиденды по пакетам «Элпром-Медиа» стабильны, несмотря на некоторые кадровые перестановки. В конце недели у нас назначена встреча с кризисным менеджером. Он молодец, справился быстро. Рейтинги нового ведущего на месте Дмитрия Юрьевича вполне... — Александр замолкает, заметив, что я уже некоторое время не реагирую на его доклад. — Вера Николаевна?
— Простите, Александр, я немного отвлеклась. Продолжайте, пожалуйста.
И он продолжает.
А я встаю со своего места, подхожу к большому панорамному окну, за которым открывается просто потрясающий вид на город. Большой, величественный Петербург, в котором немудрено потеряться...
«Это не судьба так распорядилась, это вы оба понадеялись на «авось».
— Так что, учитывая все эти факторы, я рекомендую увеличить долю в...
— Александр, — перебиваю я, понимая, что просто зря трачу его время. — Давайте перенесем обсуждение на завтра.
Он не скрывает удивления, но всё же кивает.
— Конечно, Вера Николаевна.
Я беру сумку и выхожу из кабинета, оставив управляющего в легком ступоре.
Я не в состоянии сейчас думать ни о чем. Лена права. Я прошла через мрак — и не сдалась! А теперь почему-то боюсь просто позвонить тому, к кому время от времени возвращалась мыслями. Кто настолько органично вошел в мою жизнь, что его отсутствие заметно даже спустя столько времени.
Ну смешно же!
Сажусь в машину, прошу Владимира отвезти меня в центр. Паркуемся у Летнего сада. Выхожу. Слух улавливает мелодичные звуки игры уличных музыкантов. Не останавливаюсь на этот раз — просто иду.
Не выбирая дороги, не думая о том, что невольно повторяю тот же путь, что и в новогоднюю ночь. По иронии судьбы останавливаюсь у той же скамейки — единственной свободной в парке.
Вокруг шумно, многолюдно. Туристические группы пестрыми островками стоят вокруг памятника Крылову. То тут, тот там раздаются зазывающие голоса гидов, набирающих людей на экскурсии по рекам и каналам Петербурга.
Сажусь.
Беру в руки телефон.
Но не успеваю набрать — боковым зрением замечаю, как рядом тоже кто-то садится. От досады шумно выдыхаю — не хочу звонить Андрею в присутствии посторонних. А теперь придется ждать или искать другое место. Нерешительно начинаю ерзать на скамейке.
Смотрю по сторонам — ни одной свободной.
Телефон «соседа» начинает звонит, и тогда, уже не сомневаясь более, встаю, поправляю складки на юбке и иду.
— Да, Игорь, слушаю. — доносится до меня. — Понимаю.
По инерции делаю еще пару шагов.
— Передай им, я ознакомлюсь с материалами к понедельнику и вернусь с ответом.
Останавливаюсь. По телу волнами расходится тепло.
— Нет, до выходных не вариант.
Не поворачиваюсь. Закрываю глаза и продолжаю подслушивать чужой деловой разговор, потому что не могу даже с места сдвинуться.
— Договорились.
Голос незнакомца — ровный, спокойный, со знакомыми интонациями, — действует на меня странным образом. Начинаю улыбаться. Скрещиваю ладони на солнечном сплетении, чтобы унять сердцебиение.
Дышу.
Этот голос много раз звучал в трубке моего телефона, в тишине моей спальни, в моём саду под дубом...
Разговор заканчивается, а я продолжаю стоять и надеяться, что он произнесет еще хоть одно слово — чтобы убедиться. Или наоборот, снова разочароваться.
Это слишком. Это абсурд.
И это уже похоже на паранойю.
В голове рождается вопрос за вопросом, а я не могу — и не хочу! — сдвинуться с места.
И, наверное, это действительно кажется странным со стороны, потому что в следующее мгновение я слышу за спиной шорох шагов по мелкому гравию и бархатное, низкое:
— Девушка?
Рвано вдыхаю теплый июльский воздух.
— Вам нужна помощь?
Разворачиваюсь на каблуках — и мы встречаемся взглядами.
Сглатываю.
— Не знаю.
В его глазах мелькает мимолетное, едва уловимое замешательство.
Щурюсь, слегка наклонив голову. Он зеркалит.
Разве в жизни так бывает?
Кровь приливает к лицу. Чувствую, как горят щеки. Не могу пошевелиться, не могу расслабить пальцы, сминающие шелк блузки у груди, не могу оторвать взгляд от его лица. Правильные черты, тонкие губы, волевой подбородок, светло-русые волосы с проседью у висков.
Весь шум Летнего сада — голоса туристов, музыка, щебет птиц — сливается в оглушительный гул в ушах.
Понимаю, что он тоже изучает меня. Молчит. Его взгляд скользит по моему лицу, задерживается на губах, возвращается к глазам.
А потом телефон в его руках снова оживает. Я невольно задерживаю дыхание. А он, не прерывая зрительного контакта, спокойно подносит телефон к уху и так же спокойно произносит:
— Меркулов. Слушаю.
— Ах-х-х, — выдыхаю, губы сами собой складываются в улыбку.
И, кажется, он не слышит ничего, что ему говорят в трубке, как и я пару часов назад в своем офисе.
— Перезвоню, — сбрасывает, убирает телефон в карман. Сглотнув, произносит: — Андрей.
— Вера.
Эпилог 1. Андрей и Вера
Мы, не спеша, идём по Летнему саду, не замечая вокруг никого. Уже удивились случайности нашей встречи. Уже посмеялись над путаницей с садами...
Теперь молчим. Но тишина между нами не неловкая, а насыщенная — как будто мы на самом деле разговариваем, просто без слов.
Просто...
И так невероятно сложно одновременно. Потому что где-то глубоко внутри все еще живет страх поверить. Страх доверять.
Я не знаю, о чем он думает. Но мы с ним одновременно останавливаемся у одного их треножников Каменной террасы. За спиной — «Амур и Психея», впереди, за ограждением — Лебяжья канавка.
А мы смотрим друг на друга.
Изучаем...
— Почему ты не ответил в тот день на
