Брак по расчету. Наследник для Айсберга - Лена Харт
Эрнест прочищает горло, услышав мое молчание.
— Прошу прощения за беспокойство. Ваш номер у меня в базе. Я подумал, что Вы и ваша семья — наши давние клиенты, и Вам, возможно, было бы интересно узнать…
Он снова замолкает, подбирая слова.
— Узнать что? — цежу, теряя терпение.
— Мы предлагаем услугу обратного выкупа для некоторых наших эксклюзивных изделий…
— И?
Ювелир нервно кашляет.
— Ваша жена сегодня днём вернула помолвочное кольцо.
Закрываю глаза.
Сжимаю зубы так, что в висках начинает стучать.
— За сколько? — голос хриплый, чужой.
— Вы же понимаете, мы не можем предложить полную рыночную стоимость, господин Князев.
— Сколько? — рычу в трубку.
— Один миллион шестьсот тысяч рублей.
Почти половина стоимости.
Стерва.
Она продала наш несостоявшийся брак за какие-то полтора миллиона.
— Обручальное тоже продала?
— Нет. Только помолвочное.
Ну конечно.
Обручальное стоит копейки по сравнению с этой суммой. Прибережет на черный день, когда снова понадобятся деньги.
— Я хочу его вернуть.
— Конечно.
— И я не заплачу ни копейки больше шестисот.
— Разумеется, господин Князев.
Бросаю трубку и откидываюсь на спинку кресла. Сердце колотится где-то в горле, пульсирует в висках.
Продала кольцо.
Но зачем?
Неужели это цена за всё, через что ей пришлось пройти со мной? Цена за потраченные нервы и время?
Похоже, я совсем не знаю женщину по имени Алина Рождественская.
Тру челюсть, пытаясь унять дрожь. Делаю глубокий вдох, и рука сама тянется к телефону. Номер лучшего частного сыщика вбит в память. Короткий разговор, и он обещает достать финансовые отчеты Лины в течение недели.
Не то чтобы это имело значение. По закону деньги её, и она может делать с ними что угодно. Но, может, если я пойму, на что они ей понадобились, это поможет мне усмирить собственную ярость. Или, наоборот, подбросит дров в огонь.
Что ж, посмотрим.
Я докопаюсь до правды.
Четыре дня.
Четыре дня я ходил как в тумане, и вот на почту падает письмо от сыщика. Он явно решил выслужиться, сработав быстрее обычного.
Открываю файл.
На счету Алины — жалкие двадцать тысяч.
Куда, блин, делись мои деньги?
Пробегаю глазами по выписке. Платеж университету — почти четыреста тысяч. И перевод на счет Яны… на оставшиеся миллион двести.
Картинка складывается.
У Яны еще год учебы. И если Алина не врала про своего братца-урода, который шантажировал её сестрой, то… она просто обеспечила будущее Яны.
Это не отменяет её предательства. Но знание, что она сделала это не для себя, а для другого, меняет всё. Гнев внутри медленно уступает место чему-то другому — тягучей, ноющей боли.
Именно в эту Алину я влюбился. Самоотверженную, готовую на всё ради близких. А не в ту холодную лгунью, что смотрела мне в глаза. В груди всё сжимается от ярости, от нежности, от отчаяния.
Боже, так какая же из них настоящая? И смогу ли я когда-нибудь это узнать?
Глава 46
Алина
Копаюсь в сумочке в поисках ключей от квартиры Тимура, другой рукой придерживая пакет с продуктами, когда за спиной раздаются шаги. Услышав знакомую тяжелую поступь, замираю. Сердце бешено колотится, волоски на затылке встают дыбом.
Медленно оборачиваюсь и сталкиваюсь взглядом со своим братом.
— Мне нечего тебе сказать, Ярослав.
Он хватает меня за руку, разворачивает и с силой впечатывает в дверь. Воздух вышибает из легких, пакет с продуктами глухо рушится на пол. Лицо брата перекашивает от ярости.
— Ты хоть знаешь, что мы только что профукали наш самый крупный контракт? Единственное, что держало нас на плаву? Все инвесторы, которых я месяцами обхаживал, теперь даже трубку не берут! А все потому, что ты, тупая сука, не смогла сделать одну простую вещь! Ты все испортила!
— Никакого плана не было! — выкрикиваю, сбрасывая с себя маску послушной сестренки. — Это ты подослал к Кириллу людей, чтобы его накачали дрянью и напали! Тебе место в тюрьме, Ярослав. И я надеюсь, он напишет на тебя заявление, и ты туда сядешь. Жалкий ублюдок!
Яр с размаху бьет меня тыльной стороной ладони по щеке. Отшатываюсь, прижимая руку к горящему лицу. Слезы обжигают глаза, но боль от удара — ничто по сравнению с ледяным осознанием: мой родной брат меня ненавидит.
И всегда ненавидел.
Брат шагает ко мне, его пальцы уже тянутся к моему горлу, как вдруг в коридоре раздается низкий, ледяной голос:
— Еще раз ее тронешь — и я тебя, урод, в это окно выкину, мать твою!
Вздрагиваю от этого голоса, но тут же с облегчением выдыхаю, видя, как Ярослав отшатывается. На его лице проступает животный страх.
Да, он здоровенный мужик, способный поднять руку на женщину. Но он никогда не пойдет против другого мужчины. Особенно против такого, как Руслан Князев.
Тру горящую щеку, мысленно благодаря старшего брата Кирилла. Не знаю, что он здесь делает, но, кажется, я никогда в жизни не была так рада кого-то видеть.
Ярослав резко разворачивается, его губы дрожат, но он отчаянно пытается сохранить остатки достоинства.
Руслан скалится, как дикий зверь.
— Советую тебе держаться от нее подальше. И от меня тоже. Иначе я из тебя всю дурь выбью, как ты того и заслуживаешь.
Мой брат даже не пытается спорить. Понимая, что у него нет ни единого шанса, он проносится мимо Руслана и бросается к лестнице.
Трус.
Руслан провожает его спину тяжелым взглядом, а затем поворачивается ко мне.
— Ты в порядке, Алина?
Киваю, рассеянно потирая щеку.
— Да. Спасибо тебе.
Он наклоняется, собирает рассыпавшиеся продукты обратно в пакет и протягивает мне.
Снова благодарю его.
Руслан выпрямляется и хрустит костяшками пальцев.
— Надо было ему все кости переломать, — рычит он.
Я не спорю, хотя и рада, что он этого не сделал. Это привело бы к очередной семейной драме, в центре которой снова оказалась бы я.
— Почему ты… Что ты здесь делаешь?
Он достает из внутреннего кармана пиджака конверт.
— Хотел бросить это тебе в почтовый ящик. Но потом увидел, как сюда зашел Ярослав, и я… — он проводит языком по нижней губе. — В общем, решил проверить, все ли в порядке.
Смотрю на конверт, и мое сердце на миг замирает.
Только бы не…
— Что это?
— Его доставили в пентхаус. Кирилл сказал, тебе это может понадобиться.
Беру письмо и с облегчением вижу на штемпеле название университета. Наверное, счет за обучение Яны.
— Мог бы просто по почте отправить.
— Мог бы, — соглашается он, засовывая руки в карманы. — А еще я хотел посмотреть тебе в глаза и спросить, знала ли ты,
