Страдать в тишине - Келси Клейтон

пыталась.

Он ухмыляется и протягивает руку, чтобы разгладить мои морщинки.

— Я знаю, детка. Не волнуйся. Мы скоро избавимся от этого рвотного рефлекса. — Выгибая бедра, он оказывает на меня именно то давление, которое уже доводит меня до предела. — Ты будешь сосать меня, как будто ты для этого и создана.

— Да, — бормочу я, погрузившись в удовольствие. — Хочу, чтобы тебе было хорошо.

Низкий гул вибрирует в его груди.

— Ты делаешь. Такая хорошая девочка. Ты делаешь мне так хорошо, черт возьми.

Я так близка, буквально в миллиметрах от того, чтобы перепрыгнуть через грань и погрузиться в чистое блаженство, когда его телефон начинает звонить на тумбочке. Кейдж стонет и протягивает руку, чтобы нажать «игнорировать», даже не глядя, кто это. Он скользит рукой за мою шею и притягивает меня к себе для поцелуя. Его язык танцует с моим, и я так чертовски хочу освобождения, а телефон снова начинает звонить.

Звук, который исходит из горла Кейджа, опасен.

— Кто бы это ни был, я отрежу ему пальцы и не дам ему больше пользоваться телефоном.

Я не могу не смеяться, когда он протягивает руку и с опытным мастерством хлопает по телефону, сразу включая громкую связь.

— Что? — спрашивает он.

— У меня есть новости, которые, думаю, тебя заинтересуют, — голос Маттиа раздается в трубке.

Зная, как важна для Кейджа работа, я неохотно сдвигаюсь с него, но у него другие планы. Его руки крепко обхватывают мои бедра, и, приложив минимум усилий, он начинает поднимать меня и опускать, заставляя продолжать скакать на нем.

Он протягивает руку и выключает звук телефона.

— Тихо. Если он услышит от тебя что-нибудь, на что потом сможет дрочить, я буду доводить тебя до чертового предела снова и снова, но никогда не позволю тебе кончить.

Сжав губы в тонкую линию, я киваю и продолжаю скакать на нем, пока он возвращается к разговору.

— Я слушаю.

Мне приходится приложить все силы, чтобы оставаться тихой, пока его член трется о святой пучок нервов, и он знает об этом, наблюдая за мной. Маттиа, однако, совершенно не подозревает о том, что происходит на этой стороне разговора, и продолжает.

— Я не знаю, что ты сделал, кроме очаровательного представления перед церковью, конечно, но молодец, что бы это ни было, потому что отношения между Далтоном Форбсом и членами Братвы, похоже, испортились.

Я вопросительно поднимаю брови, услышав слова «очаровательное представление», но, как и следовало ожидать, Кейдж не делится информацией добровольно. Вместо этого он грубо тянет меня вниз и погружает в один из самых интенсивных оргазмов, которые я когда-либо испытывала. Когда он безжалостно пронзает мое тело, мой рот открывается, но Кейдж быстро закрывает его рукой, удерживая все звуки, не подходящие для прослушивания.

— Продолжай, — приказывает он.

Маттиа бормочет:

— Вчера вечером Форбс был замечен, когда он в ярости выбежал из одного из клубов Братвы с пакетом в руках, а сегодня утром Дмитрий и Владимир поспешили в аэропорт, чтобы сесть на первый рейс обратно в Россию.

— Это ничего не значит, — строго говорит Кейдж.

— Сначала я думал то же самое, — отвечает он. — Но надежный источник из клуба сказал, что в какой-то момент Дмитрий приставил пистолет к голове Далтона. Были сказаны слова о недоверии и о том, что Далтон не обладает всей той властью, в которую он верит. Если бы мне пришлось делать обоснованное предположение, я бы сказал, что произошло что-то, что разрушило доверие Дмитрия к нему.

На лице Кейджа расцветает широкая улыбка.

— Спасибо, Маттиа. Я буду на связи.

Он отбрасывает телефон, вешает трубку и переворачивает нас, так что теперь он нависает надо мной. Я вскрикиваю от внезапного движения, но он заглушает мой крик, снова прижимая свои губы к моим.

— Не могу поверить, что ты заставил меня продолжать, — шепчу я ему на ухо.

Слегка отстранившись, он улыбается мне, как ребенок в рождественское утро.

— Поверь мне, Габбана. Нет лучшего способа услышать эту новость, чем когда я глубоко в тебе.

Я лежала, растянувшись на диване, положив ноги на колени Кейджа. Вся я была полностью удовлетворена и измотана. За исключением, может быть, тех частей, которые все еще сжимаются, когда он проводит рукой по внутренней стороне моей ноги. И ухмылка, которая украшает его лицо, когда я кусаю губу, чтобы сдержать стон, говорит мне, что он точно знает, что делает.

Пытаясь отвлечься, я переключаю внимание на телевизор, как раз в тот момент, когда диктор переходит к другой теме. Мое внимание привлекает заголовок, бегущий по нижней части экрана.

Полиция все еще ищет жестокого убийцу.

— У нас в студии Нейт, который находится у русской православной церкви, где было обнаружено тело. Нейт, слово тебе.

Экран переключается на блондина, стоящего перед большой церковью с богато украшенными шпилями и сложными витражами, с микрофоном в руке.

— Спасибо, Мелани, — говорит он. — Почти две недели назад тело было обнаружено местным прохожим, и у полиции до сих пор нет четких зацепок, кто может быть виновен. Были разговоры о том, что это может быть связано с бандами, но это не подтверждено.

— Если вы подойдете сюда, — он подходит к большому дереву, стоящему перед церковью, — вы увидите дерево, к которому было прибито тело, в том, что полиция назвала одним из самых жестоких случаев нанесения увечий трупу, которые они когда-либо видели. Похоже, кто-то хотел послать сообщение и был готов на все, чтобы донести свою точку зрения.

Пока он продолжает давать зрителям номер телефона, по которому они могут позвонить, если у них есть какая-либо информация, я смотрю на Кейджа. Он остается спокойным, все еще сидя на диване и нежно потирая подушечкой большого пальца нижнюю часть моей ноги в носке.

— Твоя жестоко извращенная работа? — Я задаю вопрос, ответ на который уже знаю.

Его взгляд встречается с моим, и в нем мелькает искра чего-то, что я не могу определить.

— Это тебя пугает?

— А должно?

Он коварно