Сын босса. Хочу только тебя - Филиппа Фелье

И я внезапно понял, что… смогу. Пусть не сразу, не сейчас, но когда-нибудь, лишь бы только она была рядом. Она мой свет. Тепло, которого мне так долго не хватало. Я любил её больше жизни. Больше всего на свете нуждался в ней. Так не похер ли, чья она дочь и чей я сын?

Метался по номеру ещё пару часов, в попытках убедить себя, что не нужно идти к ней прямо сейчас. Что нужно подождать хотя бы до утра, а лучше пару дней. Успокоиться, принять, перепроверить то, что дал Вендельский, чтобы окончательно убедить себя. Но я не выдержал. Я знал, что она где-то рядом и не смог остановиться.

Через два часа я был на ресепшене. Через пять минут узнал в каком она номере. И еще через минуту, задыхаясь от волнения стоял перед её дверью. Сердце снова сжималось, трепетало, колотилось как чокнутое.

Что я ей скажу? Что сказать? Извиниться? А где кольцо? Блядь! Кольцо в машине!

А нахуй мне сейчас кольцо? Идиот блять!

Вдох – выдох. Стук костяшками пальцев по деревянному полотну. Тихие, но такие знакомые, узнаваемые мягкие шаги с другой стороны двери, и я, наконец, придумал, что скажу ей.

– Егор? Ты что-то забыл? – в родном голосе звучала такая отчаянная тоска, что я чуть не умер от остановки сердце. И в этом виноват я. Придурок!

Дверь открывается. Таша замирает, удивлённо распахнув ротик. Смотрит на меня испуганными заплаканными глазами. Я почти вижу, как мечутся её мысли, но не позволяю ей даже слово сказать. Беру за руку, рывком подтягиваю к себе, вдыхая любимый запах. Покрываюсь мурашками и впиваюсь в рот поцелуем. Им говорю ей «привет», им же приношу извинения.

Прости меня. Прости.

Глава 40

Таша

Когда я открыла дверь, то ожидала увидеть Егора, может быть даже родителей, но точно не его, не Дариана. Он схватил меня за запястье, вытянул из номера, прижал к себе, и я задохнулась от родного запаха, окутавшего, словно тёплое одеяло. Поцелуй снёс все мысли, просто стёр их как ластик карандаш, не оставив и следа. В голове звенящая пустота, по телу блуждали любимые руки, и я покрывалась мурашками там, где он касался меня. Через одежду, но будто голая, ощущала прикосновения остро, впитывала их жадно, будто в последний раз. Будто завтра никогда не наступит.

Не прерывая поцелуя, он наступал, заставляя пятиться в номер. Закрыл дверь ногой, отрезая пути к побегу. А я не собиралась бежать. Не теперь. Не сейчас. Никогда. Горячие сладкие губы оставляли обжигающий след на коже. На щеках, на шее, целовал плечи, сжимал меня всю в объятиях.

– Дар, что ты…

Он не дал спросить, снова впившись в рот, жадно сминая губы, проталкивая язык внутрь, сплетаясь с моим.

Сердце колотилось, в бешенном ритме разгоняя кровь. Руки дрожали, когда обнимала его в ответ, чувствовала под пальцами крепкие твёрдые мускулы. Отдалась на волю этого сумасшедшего поцелуя. На его волю. Таяла в его руках, подобно снежинке. Растворялась каплей в море безудержного желания и страсти, с которой он срывал с меня одежду, молча пожирая меня тёмным взглядом.

Если мне это снилось, то я не хотела просыпаться. Хотела продолжать чувствовать его руки, его кожу, его запах и горячее дыхание. Мы оказались на постели, обнаженные он сверху. Его тепло укутывало, расслабляло, вызывало дрожь. Поверила, что это не сон только когда он вошел в меня, ужасно мокрую от его ласк, от близости. Толчок и мы стонем в унисон, выдыхаем горячий воздух, сгораем изнутри. Сердце сжимается от нежности, от ласки, которую я дарю ему просто потому, что не могу больше держать в себе. Прижимаюсь, обнимаю, зарываюсь пальцами в волосы и млею от поцелуев, которыми он не прекращает меня покрывать.

Мы сливаемся в единое целое, наши души и тела едины. Дар толкается во мне медленно, пробуя каждый миллиметр. Заставляет дрожать и выгибаться навстречу, дрожать от желания, рассыпаться искрами. Чувствую его настолько остро, так сладко, что сжимаюсь сильнее. Двигаюсь в такт ощущая нарастающий жар. Он разливается по телу негой, волна за волной накрывая оргазмом, слишком быстрым, неудержимо ярким и таким вкусным, что хочется сойти с ума.

Он выстреливает внутрь. Заполняет. Заливает меня спермой, а потом выходит, позволяя ей вытечь из меня, но это не конец. Дар облизывает пальцы, кладёт их на клитор и снова заводит меня. Продолжает до тех пор, пока я не начинаю умолять его снова заполнить меня собой, избавить от ощущения пустоты. И всё начинается вновь. Жадные толчки до максимума, до предела, на какой-то бешенной скорости. Он всё шепчет: «моя», продолжая вдалбливаться, напрягаясь, твердея внутри.

А потом… он меня любит. Не трахает, а любит. С оттяжкой, проталкиваясь резко, до конца. Заполняет меня собой, заставляя снова и снова кончать, почти плакать от изнеможения, и снова заливает спермой.

Так прошла ночь. За окном забрезжил рассвет, а мы лежали рядом, поглаживая, касаясь друг друга.

Я хочу заговорить, спросить, как он пережил всё то, что с ним приключилось. Ту ужасную потерю. Но боюсь тревожить раны, очевидно, не затянувшиеся даже спустя годы. Но Дар начинает говорить сам.

– Я ненавидел твоего отца. Искренне. Всем сердцем. Ненавидел и жаждал мести, ведь он лишил меня самого важного человека в жизни. Я жил этой болью, тонул в ней и творил такую дичь, что рассказывать страшно. Будто часть души потерял в ту ночь. Светлую, добрую часть.

Его голос был хриплым и немного усталым, когда он рассказывал о своих чувствах, и я не хотела перебивать. Не видела смысла спорить и доказывать что-то просто потому, что чувствовала его боль в своём сердце.

– А потом встретил тебя. – Дариан поцеловал меня в макушку и прижал к себе. Его сердце билось размеренно и спокойно, и это успокаивало меня. – Встретил и сошёл с ума. Ты стала моей вселенной. В меня будто вернулась душа, та утерянная частичка и я стал цельным. Самим собой. Когда я узнал, что наши семьи связаны, что… не важно. Сначала я думал начать мстить. Какие только безумные идеи не рождались в моей голове.

Но ведь папа не виноват, это случайность…

– Много лет я жил в мечтах о мести. В планах, что сделаю с тем человеком, но внезапно понял одну вещь – без тебя в моей жизни нет смысла. Месть уничтожит меня, убьёт во мне человека, а