После развода. Ты сам все разрушил - Наталия Ладыгина
— Ты мне не сказала…
— Я понимала, что ты узнаешь. Но я хотела… хотела насладиться этим. Хотя бы несколько месяцев спокойно насладиться, пока ты не узнаешь…
— И что же случилось?
— Случилось то, что… У меня начались боли, другие неприятные симптомы.
— Ты его потеряла… — немного опускаю голову, пытаясь справиться с эмоциями, от которых можно задохнуться.
— Это была замершая беременность. В начале ноября она прекратилась… Ну что, ты доволен? Выдавил из меня правду? — она едва не плачет, потом вдруг делает рывок мимо меня, но я возникаю резко перед ней, и она врезается в меня. Тут же я крепко заключаю ее в объятия, обнимая ее. Она хрипит, требуя ее отпустить, ноги мне оттаптывает, но я буду держать ее, пока не успокоится. Пока ей хоть чуть-чуть не станет легче.
Сам не сдерживаюсь. У меня у самого слезы. Внутри пожар.
Мне так жаль…
Я был бы до небес счастлив, родись у нас еще ребенок.
— П-пусти меня…
— Успокойся.
Она плачет, но уже не вырывается. Ей больно. Плохо. Как тогда, наверное.
Я должен был узнать. И теперь, когда я знаю — она сможет это отпустить.
Я отпускаю ее, когда она затихает.
Она не агрессивная, не пытается убежать. Только немного отходит.
— Я хотела тебе позвонить и рассказать… Даже чувствовала в этом необходимость.
— Когда уже все случилось?
— Да. Я хотела куда-то выплеснуть свою боль, но я оставила ее только себе. Я виновата…
— Ты ни в чем не виновата. У тебя был стресс… Все что угодно могло повлиять.
— Я виновата, что позволила себе побыть счастливой на несколько часов.
— Не надо, Гель. Ты… ты не виновата. Мы оба этого хотели, — тянусь к ней руками, она не дергается, позволяет взять себя за плечи. — Знаю, ты думаешь, что я злился на тебя, когда ты несколько лет подряд не могла родиться снова, но это неправда. Я никогда тебя не винил. Да, я хотел, чтобы ты сидела дома, чтобы в любой момент была для меня доступна, что было чертовски эгоистично и неправильно, но в этом я никогда тебя не винил. И сейчас не стану.
Она ничего не отвечает.
Ветер сильный дуть начинает.
Я надеваю ей капюшон обратно.
— Пойдем уже в сторону дома, — беру ее руку и себе под руку просовываю.
Так мы и движемся к дому.
Вдвоем.
Как когда-то…
Ангелина
Сказала ему, выплакалась и… действительно стало легче.
Половина груза так точно не стало на моих плечах.
Может, он и прав…
Никто не виноват.
Но я… я не знаю, как это пережила, и это еще не все испытания. Агония продолжается. Я не знаю, что способно полностью меня успокоить. Только время, наверное.
Я ведь уже стала ходить по магазинам. Смотреть детские вещи, хоть и не знала пола ребенка.
А теперь он никогда не родится…
Я не смогла его сохранить…
Я правда хотела этого ребенка!
Больше всего на свете!
И мне плевать было, что из-за моей беременности Андрей снова будет пытаться вернуть меня. Абсолютно наплевать. Я даже думала о примирении. Честно. Такие мысли мне приходили в голову.
Андрей ведет меня из парка. Хотя такое чувство, будто мы слегка заблудились.
Но наконец-то выходим, но уже с другого выхода, чуть подальше от дома.
Переходим дорогу, вскоре заходим в подъезд — все молча.
Заходим в лифт и начинаем подниматься.
Железные двери открываются на его этаже. Он начинает выходить, но вдруг поворачивается ко мне лицом, оставаясь стоять в дверях и не давая им закрыться.
— Пойдем ко мне, — предлагает он.
— Что? К тебе?..
— Ты выглядишь… расстроенной. Посидишь у меня. Успокоишься. Посмотришь, какую елку мы с Алиной нарядили. Чай выпьем. Честно, Гель, просто посидим. Без всяких там намеков и прочего.
Глава 54
И я пошла с ним…
Просто поняла, что не хочу возвращаться домой.
Не хочу, чтобы дочь случайно выбежала из своей комнаты и снова увидела меня… такой.
Она достаточно насмотрелась.
И мне очень стыдно перед ней.
Андрей открывает дверь, пропускает меня первой.
Я оказываюсь в холостяцком жилище своего бывшего мужа.
Вздрагиваю от его прикосновения к моим плечам. Он решил помочь мне снять пуховик.
Я не возражаю и сажусь на сиденье обувницы, чтобы снять сапоги.
Сам он по-быстрому раздевается, разувается и куда-то направляется.
— Я согрею воду. Ты пока проходи туда… — указывает рукой и скрывается в дверном проеме.
Я послушно следую по направлению, что он указал, и вскоре оказываюсь в гостиной.
В глаза сразу бросается пышная, нарядно украшенная елка. Видно, что Алина здесь свою руку приложила. Уютненько, хоть и пустовато. Под елкой стоит красиво упакованная коробка с красным бантом. Готова поспорить, что это подарок для Алины.
Я решаю приземлиться на диван.
— Скоро будет чай, — заходит он в гостиную.
Теперь я могу разглядеть Андрея в свете.
Он тоже будто похудел. Да точно похудел.
Мы оба как-то чуть менее красивее стали, мягко говоря.
Это были непростые месяцы для нас обоих. Я же не говорю, что ему легко было. Не было. Он пытался добиться шанса, и не смог.
— Хорошо…
— Как тебе наша елка?
— Специально купил ее, чтобы с Алиной нарядить?
— Ну, для себя я ставить бы не стал, — приземляется на диван поблизости со мной, но не очень близко.
Сидим вот так теперь молча. Он поглядывает меня, а я на елку смотрю. На мерцающую гирлянду.
— Дочь сказала, что ты получила повышение.
— Получила, да.
— И как?.. Нравится?
— Да, я к этому давно стремилась.
— Как ты умудрилась?..
— В смысле? — смотрю на него.
— После всего что произошло… Как ты смогла не опустить руки?
— А я поняла, что если и этого лишусь, то… Не знаю, что со мной было бы. Я хотела добиться хотя бы этого.
— Ты… молодец. Ты сильная, — признает наконец-то он.
— Сильнее, чем ты думал. Как, кстати, — поворачиваюсь к нему, поджимая правую ногу под себя, — поживает твой… сын Инны?
Андрей немного теряется.
— С ним все хорошо.
— Инна, наверное, благодарна тебе за помощь…
— Не она. Его бабушка. Он с ней. Инна свалила куда-то.
— В смысле?
— Сбежала. Матери сына да записку оставила о том, что она слишком молода, чтобы оставаться матерью одиночкой.
Дрянь… Какая же мерзкая дрянь…
Никаких привязанностей. Никакого
