придётся поплатиться сердцем.
* * *
В палату Камилы я вернулся незадолго до рассвета. В самый тёмный час не только ночи, но и, возможно, своей жизни.
Дождь так и не прекратился. Слушая писк, я стоял у окна и смотрел в никуда, а на стекле отражался мой силуэт и штатив капельницы позади. Дальше медлить не имело смысла.
Опустив жалюзи, я подошёл к монитору. Аппарат гемодинамики по-прежнему размеренно пищал. Я коснулся лица Камилы, обвёл контур, провёл по её бровям и линии носа, очертил контур губ. Её волосы были убраны под шапочку. Я сдвинул её, чтобы коснуться чёрного шёлка и не смог удержаться от соблазна — высвободил прядь, чтобы в последний раз пропустить между пальцев.
— Прости, моя девочка. Я тебя никогда не забуду, — сказал, зная, что она меня не услышит.
На её руках тоже были ссадины, в изгиб левой воткнута игла от медленно подающей препарат капельницы.
Я коснулся колёсика. Оно было шершавым и пережимало трубочку почти на всю.
— Прости, Ромашка. Так надо.
Наклонился и прижался губами к её прохладным губам. Дотронулся до живота через одеяло и почувствовал её дыхание.
Надо.
Чёрт подери, так надо!
Конец первой книги.