Между (не)придуманная история - Луна Рэй

быть не может. Но вечером Алёну ждал ещё один удар. Она стояла в ванной, держась за раковину, и смотрела на неожиданно начавшуюся менструацию так, будто сама реальность решила подступить к ней с другой стороны. Она никак не ожидала этого в ближайшие два дня, но видимо на фоне всего происходящего в душе Алены организм дал сбой.

Она знала: до её отъезда оставалось всего четыре дня. Четыре коротких, почти прозрачных дня — и потом долгая, недвижимая пустота из четырёх месяцев вдали от Гватемалы… и от него.

И именно завтра была назначена та самая встреча, которая…ну, они оба ждали её по-своему. Встреча, что должна была наконец перевести их хрупкую, осторожную близость в нечто настоящее, ощутимое, окончательное. Встреча, которая должна была поставить не точку — нет, — а первую уверенную линию их общей истории. Тот момент, после которого между ними уже нельзя было бы притворяться, что ничего не происходит. И теперь — всё.

Теперь она не могла ни предупредить его заранее, ни придумать какую-то вежливую причину перенести всё на потом; времени просто не было. Она не могла не прийти — это было бы предательством, трусостью, жестом, который перечеркнул бы всё, что только начинало дышать между ними. Но и прийти — так, как есть… Сказать ему это вслух… Боже. Ей казалось, что она вспыхивает от одной мысли об этом. Да, это естественно. Да, он взрослый мужчина, не мальчик. Но для неё — это была почти непереносимая неловкость.

Она и так едва держалась рядом с ним, потому что слишком многое в ней откликалось на него слишком остро. Она знала его так мало, понимала его язык едва ли наполовину, всё происходило стремительно, неправильно, красиво, тяжело, а к тому же они так мало разговаривают и общаются— и вот теперь именно на этом пороге ей нужно было сказать ему об этом.

Алёна сидела на краю кровати, прижимая ладони к вискам, и думала, что иногда жизнь странно шутит.

Когда они наконец становятся ближе… когда вот-вот должны были переступить ту самую грань… именно тогда реальность вмешивается и ставит перед ней испытание, к которому она совершенно не готова.

Но завтра ей всё равно придётся идти. И смотреть ему в глаза. И говорить.Хотя внутри всё сжималось от стыда, страха — и даже какого-то почти болезненного желания быть понятым.

Утро пришло мягким светом, и Алёна проснулась с необычайным облегчением. Вчерашний хаос вечера, алкоголь и усталость оставили после себя лишь лёгкое раздражение на коже и ощущение, что тело медленно приходит в себя. Она села на кровати, глубоко вдохнула, закрыла глаза и позволила себе на мгновение просто быть. Каждый вдох казался маленькой победой над собственным напряжением, накопленным за последние дни.

Она открыла календарь и мысленно прикинула: до её отлёта оставалось всего несколько дней, но менструация, начавшаяся преждевременно, к среде должна была уйти на убыль. А значит, можно просто немного выровнять планы. Алена подуспокоилось. Но эта мысль была лёгкой нитью среди клубка внутренней неловкости: ей еще предстояло сегодня увидеться с Маттео и объясниться, почему опять не произойдет между ними то, чего они ждали.

Она медленно встала, приняла душ, тщательно собралась, подобрала одежду, аккуратно уложила волосы. Всё было важно: каждая деталь, каждый жест, каждое движение — чтобы хоть немного собраться с духом. Затем, не спеша, она направилась в зал, чтобы перед встречей позаниматься и отвлечься. Тренировка помогла ей вернуть дыхание и ощущение контроля.

И вот она была на месте встречи с Маттео. Сердце билось громко, почти отчётливо, словно пыталось предупредить о том, что впереди случится что-то важное. Маттео, как всегда, сел к ней в машину, улыбнулся и поцеловал ее медленно, чувственно и глубоко. На мгновение мир вокруг замер. Алёна хотела что-то сказать, но слова вылетали, запинались, прерывались. Она отвернулась к окну, глубоко вдохнула, пытаясь собрать мысли.

Вскоре Алёна почувствовала тепло его руки на своей спине и поняла: это момент, когда нужно собраться с духом. Она встретила его взгляд и тихо сказала:

— Подожди… мне нужно сказать… сейчас у меня такие дни… календарь… — слова застряли на полуслове, смешались в хаотичный поток, но он понял.

И в его взгляде не было досады, злости, огорчения, даже разочарования. Зато он понял ее состояние неловкости и стыда. Маттео просто обнял её крепко и прижал к себе, словно успокаивая.

— Ничего страшного, это вообще не проблема, — сказал он, улыбаясь и целуя её в макушку. — Не переживай. Всё будет хорошо.

И действительно, всё стало тихим и лёгким. Они начали обмениваться обычными фразами, улыбками, случайными прикосновениями. Сердце Алёны ощущало, как его пульс сливается с её, как растёт тепло, как желание становится почти осязаемым. Её дыхание ускорялось, когда его руки касались её волос, плеч, шеи.

Они снова оказались близко, и это было естественно, плавно. Алёна потянулась к нему первой — мягко коснулась губами его губ, и Маттео сразу поддался этому поцелую, так жадно, так тяжело, будто всё это время ждал только этого.

Он прижал её ближе, ладонью обхватил её затылок — крепко, горячо, и от этого прикосновения её будто накрыл разряд тока. Его дыхание стало низким, рваным. Она чувствовала, как его грудная клетка поднимается и опускается всё быстрее, как мышцы на его животе напрягаются под её пальцами.

Алёна стянула с него футболку — медленно, будто разрывая последнюю границу. Ей нравилось чувствовать его кожу под ладонями, горячую, напряжённую, живую. Она наклонилась и прошлась губами по его шее, по ключице, ещё ниже — и как только её губы коснулись его кожи там, где он был особенно чувствительным, Маттео резко втянул воздух, будто его пронзила волна удовольствия.

Он не пытался её остановить. Наоборот — его пальцы бессознательно сжались в её волосах, направляя, поддерживая, выдавая то, насколько сильно он её хочет. Его бёдра чуть подались вперёд, дыхание стало ещё глубже, почти сдавленным.

Алёна ласкала его медленно, уверенно, с какой-то своей женской нежностью — и при этом ощущала, как желание в нём буквально пульсирует, как он дрожит под её губами, как будто теряет контроль. Он запрокинул голову на спинку и тихо выдохнул её имя — так, что этот звук отозвался у неё в животе горячей волной.

Через какое-то время Маттео опустил руку ей на плечо, слегка потянул вверх, заставляя поднять взгляд. Его глаза блестели, тёмные, почти чёрные.

—Ты уверена, что не хочешь… сверху?

Этот вопрос ударил по ней,