Красная помада и последствия - Елена Северная
Как только рассвело, мы высыпали на улицу полюбоваться новёхонькой вывеской. Её только вчера вечером установили, поэтому никто, кроме меня не видел ещё. Над дверью в наше кафе красовались нарисованные румяные пузатые пельмени. Да такие довольные, словно их только что из миски со сметаной вытащили!
— «Пельменный разгуляй!» — прочитал Леонид и прицокнул. — Может, надо было что-то более общее?
— Во-первых, сейчас основной продукт у нас — различные виды пельменей, — я принялась горячо защищать название. — Во-вторых, пельмени — это ж наше народное достояние, палочка-выручалочка, самое распространённое быстрое блюдо, которое даже заядлый холостяк в состоянии себе приготовить. В-третьих, это наиболее удачная мысль, что мне в голову пришла.
— И потом, Лёнь, — вступилась Ольга, — прикольно же!
Все подумали, прикинули и согласились.
Время стремительно приближалось к часу «Х». Вот уже и группа поддержки подтянулась: Роза Марковна с тётей Симой, Фёдор Иванович и Ветровы, собственными родительскими персонами. Я нервничала, словно невеста перед алтарём. Когда до открытия оставалось минут пять, паника накрыла с головой.
— Тьфу, ты, Полька, — ругнулась Ольга, глянув на меня. Подлетела к сумочке и вынула оттуда цыганскую красную помаду. — На, хоть губы накрась, а то бледня-бледнёй, весь аппетит клиентам отшибёшь!
Как зомби, я провела по губам этим огнём, коснулась заветного изумрудного колье — да-да, его-то я не забыла нацепить! — и сразу отпустило, а в памяти возникли бабулины слова: «Руки у тебя, Полюшка, золотые, и душа чистая, вот и держись этого пути. И люди к тебе потянутся! Помяни моё слово». Помню, бабушка, помню о тебе всегда.
И вот я повернула ключ во входной двери и перевернула табличку с надписью «Открыто». Сама застыла за маленьким прилавком, а остальная компания дружно сгрудилась вокруг компьютера в ожидании первого заказа. Накануне мы с Ольгой разносили рекламные листовки по офисам управляющих компаний, чтобы их сотрудники могли разложить буклетики по почтовым ящикам и на доске объявлений. Подъезды-то все закрытые, на магнитных замках.
Что сказать? Реклама — наше всё! Утром основными посетителями были мамочки с колясками и любопытные бабульки. Я даже удивилась — район новый, а бабульки и тут есть! Онлайн заказов почти не было. Родители Ветровы побыли немного и уехали, пожелав успеха. Маменька попробовала было изобразить полуобморочное состояние:
— Лёнечка! Как ты плохо выглядишь! Нельзя так истязать себя! Для этого есть наёмные работники, — и выразительно стреляла глазами в мою сторону.
— Цыть! — прикрикнул Ветров-старший. — Ты думала заниматься бизнесом это просто сидеть в офисе и кофе пить? Вспомни, как мы с тобой начинали!
— Но, Сёма… Это ж когда было!
— Ничего, пусть узнает, как деньги зарабатываются, — рыкнул он и уволок причитающую мамашу домой.
К обеду народ активизировался: посыпались заказы на готовый продукт, и на замороженный. Плохо, конечно, что не было у нас ещё доставки, но это дело наживное. Не сразу Москва строилась. И после обеда уже работа закипела. Я только и успевала отпускать горячие контейнеры и холодные пакеты. Очереди, конечно, не было, но зал не пустовал. Кто-нибудь да находился внутри: или около витрины, или около прайса. Роза Марковна милостиво предложила свою помощь: она стояла около плиты и вальяжно помешивала кипящие пельмени и вареники, переговариваясь о чём-то с Фёдором Ивановичем. Ольга жарила чебуреки и беляши, Леонид крутился рядом, упаковывая всё в контейнеры с нашей фирменной наклейкой. Максим сидел за компьютером и формировал заказы, присваивая каждому номер, распечатывая данные клиентов, и относил это мне. А я с ужасом и с восторгом следила, как тают запасы в морозилке. Да, Москва любит покушать, а вкусно покушать — ещё больше.
Когда время работы подошло к концу, ног я уже не чувствовала. Морозилки опустели наполовину. Когда же мне пополнять запасы?
— Думаю, такой спрос будет пару дней, — сказал Максим. — Потом поспокойнее будет. И всё равно, нужно приглашать ещё человека. Ольга не сможет всё время работать.
— Почему не смогу? — блондинка устало плюхнулась на стул. — Очень даже смогу. Я с сегодняшнего дня не работаю в отеле.
— Олэчка? — удивилась Роза Марковна, оккупировав соседний — последний! — стул.
— Мы с Лёнчиком решили: наберёмся опыта в этом кафе, потом откроем свой отель. Архитектор у нас есть, — она кивнула на Максима. — Шеф-повар тоже, — кивок в мою сторону. — А это кафе или продадим, или новый персонал обучим. Правда, дорогой?
— Правда, любимая, — Леонид не стал заморачиваться и уселся прямо на пол. — И у нас новости: мы вчера подали заявление в ЗАГС.
Он сказал это буднично, зато Ольга сияла начищенным самоваром.
— Олэчка? — икнула наша квартирная хозяйка. — Ты меня покидаешь?
— Ну-у-у, — девушка немного покраснела. — Я вас передаю на руки Полине!
— Полэчка? — Роза Марковна повернулась ко мне всем корпусом. — Я всегда за семейные ячейки, но побудь со мной хотя бы до лета?
— А летом что? — спросил Максим.
— А летом я ожидаю нашествия племянников, — сообщила дама, которая целый день воздерживалась от курения и теперь мучила сигаретную пачку. — Эти паршивцы решили поступать в московский ВУЗ.
— Предлагаю отметить успешное открытие и чудесную новость о свадьбе! — предложил Максим. — Едем все ко мне! Я уже заказал на дом из ресторана кое-что вкусненькое, а в холодильнике остывает кое-что шипучее!
— А почему не в сам ресторан? — обиженно пробурчал Леонид.
— Ты поедешь туда вот таким пропахшим едой?
Все переглянулись, поводили носами, убедились, что от нас исходят запахи пельменей и жареных чебуреков, и согласились. Затем, погрузившись в авто Максима и Леонида, покатили праздновать.
Вечерний банкет на кухне в компании ошалевшей Бусинки удался. Я даже не помню, как уехали Фёдор Иванович и Роза Марковна. И вообще плохо помню, как сама спать легла. Открыла глаза от одуряюще приятного аромата кофе. Перед носом маячила чашка, посылающая в мир лёгкий парок.
— Э-э-э-э, — застыла я в ступоре, рассматривая мужскую руку, держащее это бодрящее чудо. — Это кто, то есть что?
— Когда тебе в постель приносят кофе, молча бери и пей. Без лишних вопросов. Тем более «кто ты и что ты», — зевая, ответил мне… Максим.
Я в ужасе натянула одеяло на предательски голую грудь. Мамочки…
— Бери уже, я на работу опаздываю, — он нежно чмокнул меня в макушку и буквально всучил чашку. — Полисорб на тумбочке, стакан с водой рядом. Твои ключи в прихожке на ключнице. Буську я покормил. С работы тебя заберу. С Розой Марковной договорился. Она твои вещи соберёт сама.
— Чего? Какие
