Обмани меня снова - Маргарита Аркадьевна Климова
Кивнул, разворачивая агента к лестничным пролётам и принудительно толкая в спину, пока мать не влезла со своим отпеванием. Обговорили все нюансы в машине, там же произвёл оплату и подписал документы. Набрал Андрея, бессменного помощника отца, и потребовал контакты Торжева Марка Иосифовича. Время позднее, но откладывать разговор было опасно.
Глава 51
Макар
— Соболезную, Макар. Чего привело тебя ко мне? — встретил меня рукопожатием Марк Иосифович.
Крепкий дед. Ладонь тисками сдавил. Разве что не дёрнул на себя, меряясь достоинством. Лет восемьдесят уже, а власть в своей компании держал в кулаке, никого не подпуская к руководству. Вот и сейчас — время десятый час, за окном темень, а у него рабочий день в самом разгаре.
— Разговор у меня к вам, Марк Иосифович, — присел в предложенное кресло в отгороженной толстым стеклом зоне отдыха. Кожаный диван, два раздутых от цены кресла, журнальный столик между ними, бар сбоку. — Серьёзный.
— С деньгами проблемы? Помощь нужна? — плеснул в пузатые стаканы коньяка на два пальца, достал из маленького холодильника порезанный лимон и расположился напротив, умело набивая остро пахнущим табаком трубку.
— Проблемы. Но не с деньгами, — обнял ладонью бокал, поиграл карамельной жидкостью по стенкам и отставил обратно. — За рулём.
— Что ж, — принялся долго разжигать трубку, звонко чмокая губами. — Рассказывай.
— Мне надо, чтобы рассказали вы о том, что за сделка была между вами и отцом, касающаяся моего брака с Брониславой и такого специфического завещания, — подался вперёд, упираясь локтями на колени.
— О как… — прищурился, глядя на меня из-под косматых бровей и сквозь облако дыма. — А ты, я смотрю, не рад.
— Чему же радоваться? — ответно воззрился на него, доставая из кармана пачку сигарет и, после его позволяющего кивка, прикурил. — Как будто вы не знаете, чего из себя представляет ваша внучка.
— Знаю, — протяжно выдохнул, поднимая взгляд к потолку. — Ведь от осинки не родятся апельсинки. Я же супругу свою взял уже беременной. Снасильничали её, а аборты в наше время делали на живую и, частенько, с нехорошими последствиями. Только роды прошли с осложнениями, и других детей Бог нам не дал.
— А Борис Алексеевич в курсе, что он не ваш? — зачем-то поинтересовался.
— Знает, — задумчиво присосался к трубке. — Люся перед смертью призналась. Но я воспитывал его как своего, лишь гены эти поганые… Гулял, дрался, пил, девок портил. Кучу денег потратил, чтобы выучить, женить его на порядочной женщине, посадить в прокурорское кресло. В кресло посадил, а гнусные замашки да страсть к побрякушкам не смог выкорчевать. И Бронислава в него пошла, только ещё слабее душонкой. Совсем без внутреннего наполнения.
— И каким боком к этой истории прилип я? — выпустил струю дыма, закидывая ногу на ногу.
— Конец девяностых был непростым. Владислав спас мою компанию от рейдерского захвата, а меня от пули. Вот тогда я решил, что если разбавить Торжевскую водицу Холмогоровской кровью, то сможет выйти чего-нибудь путное. Ведь мне по сути даже некому передать империю. Боря потопит её в крови, а Броня спустит на наркоту.
— Но мой отец тоже не овечка. Крови на его руках не меньше. Смысл передавать компанию бандиту?
— Понимаешь, Макар, в твоём отце был стержень. И в тебе он есть. А с некоторой корректировкой более правильный. Хороший генетический материал. Хорошие дети будут. И подушка безопасности под стать.
— Ваша подушка безопасности столько дров наломала и продолжает ломать, — со злостью ввинтил окурок в пепельницу и растёр ладонью затылок.
— Чего ты имеешь ввиду? — нахмурился Марк Иосифович, отчего на лбу прорезалась глубокая морщина.
— Десять лет назад я собирался жениться на хорошей девочке. Правда, не из нашей тусовки, но она была чистой, доброй, нежной. Мы ждали ребёнка, готовились к бракосочетанию… Отец заставил меня сбежать в день собственной свадьбы, держа Виталину на прицеле снайперской винтовки, а потом вынудил её сделать аборт, угрожая натравить банду отморозков и закопать живьём. Но на этом травля не закончилась. Эстафетную палочку перехватил Борис Алексеевич. Требует поделиться сперматозоидами для оплодотворения сурмамы, а для принятия мной правильного решения совершил сегодня наезд на Виту.
— Девочка жива? — обеспокоенно поинтересовался дед, серея.
— Я успел её оттолкнуть. Отделалась испугом и содранной кожей, — машинально тронул разбитую бровь, заклеенную тонкими полосками пластыря, имитирующими швы.
— Ну слава богу, — приложил ладонь к груди в области сердца. — Хорошо, что успел.
— Хорошо, только Борис не успокоится, а разбрасывать своим биологическим материалом я не собираюсь. И компанию я вашу не приму. Отец мёртв. Больше вы ему ничего не должны. Рекомендую вам изменить завещание, вычеркнув из него условия с ребёнком.
— Я услышал тебя, Макар, — откинулся на спинку кресла Марк Иосифович, прикрывая глаза. — Сына урезоню. Завещание перепишу. Прости, что не учёл твои интересы. Живи спокойно. И Владиславу пусть земля будет пухом.
— Насчёт «пухом», это вряд ли, — поднялся, удовлетворённо кивая. — А за понимание спасибо. Хорошего вечера, Марк Иосифович.
Вышел из офиса, вдохнул свежий, пропитанный подступающей осенью воздух. Наверное, так пахнет свобода, обретённая после многолетней затхлости давления и одиночества. По дороге заправил машину, в алкобутике взял бутылочку хорошего вина и розовое шампанское. Когда-то Витке нравилось оно. «Сладенькое и щекотное» — говорила, морщась.
Войдя в квартиру, окунулся в тишину. В коридоре и на кухне горел свет, на плите фонила жаренным мясом сковорода, в холодильнике стоял салатник с нарезанными овощами.
Виталина спала, свернувшись на диване и укрывшись уголком пледа. Не дождалась. Скорее всего срубило отходняком после пережитого покушения.
Сел на пол возле дивана, уткнулся лбом в свесившуюся кисть, потёрся об неё щекой, поцеловал в центр ладошки, вдыхая сладость её кожи. И если воздух, напитанный туманной влажностью и прокалённой травой пах свободой, то аромат мёда и зелёного яблока, исходящий от Виткиных рук наполнял меня безусловным счастьем.
Глава 52
Виталина
Проснулась от нежного поглаживания по запястью. Мар сидел рядом на полу и о чём-то думал, улыбаясь. И такое умиротворённое было у него лицо, что мне стало стыдно его тревожить. Но…
— Долго ты, — поймала его палец, вырисовывающий узоры по ладони. — Как отец?
— Отмучился. Послезавтра похороны, — оторвал от дивана голову, переводя помутневший взгляд на меня.
— Надеюсь, блуждающая улыбка не связана с радостью, вызванный смертью Владислава Артуровича? — с укором качнула головой, поднимаясь с подушки и спуская ноги вниз.
— Радость моя от счастья, что ты рядом, — уткнулся в бедро щекой, ластясь как довольный жизнью кот. — А ещё я прислушался к твоему совету и встретился с дедом Брониславы.
— И? — в ожидание вздёрнула
