Обмани меня снова - Маргарита Аркадьевна Климова
— Возьми мою машину, — выбежала следом и всунула ключ с документами. — Так будет быстрее.
Мать встретила меня у палаты реанимации. Отёкшее, раскрасневшееся лицо напрочь потеряло отрепетированную за годы аристократичную утончённость. В мёртвом белом свете больничных ламп явственно проявился её возраст, обычно профессионально скрытый косметическими средствами и хирургическими вмешательствами.
— Макар, я ничего не понимаю, — подскочила и повисла у меня на шее. — Доктор говорит, что осталось мало времени, а я не могу понять, чего он имеет ввиду.
— Поговорю с врачом, — с усилием отцепил её от себя и отодвинул, подталкивая к дивану. Странно. Она действительно была убита горем, но внутри у меня в отношение неё ничего не ёкало. — Подожди здесь. Я сейчас вернусь.
Дежурный врач обнаружился в ординаторской, зарывшись в ворохе бумаг. Прошёл, сел на стул, стоящий сбоку стола, и постучал пальцем по исцарапанной поверхности.
— Чего-то хотели? — поднял голову, снял очки и устало надавил на переносицу.
— Узнать о состояние Владислава Холмогорова.
— А вы… — вопросительно выгнул бровь.
— Сын.
— Что ж, — протяжно выдохнул, отводя взгляд. — Мне очень жаль, но ваш отец умирает. Мы больше ничего не можем сделать. Советую проститься с ним и готовиться к худшему.
Глава 50
Макар
Тормознул подскочившую мать и, ничего ей не говоря, зашёл в палату, тут же прикрыв за собой дверь. Сколько я его не видел? Три-четыре дня, а ощущение, что лет десять. Именно так много сдал отец за столь короткое время.
Волосы сильно поседели и заметно поредели, морщины вокруг рта и на лбу углубились, как будто кто-то изрезал опасной бритвой лицо, щёки впали, обтянув кости, а кожа стала походить на серый пергамент. Тронь, и осыплется, как у вампира в фильме, вытащенного под палящее солнце.
Придвину к кровати пластиковый табурет, сел рядом и, переборов претензии и негатив, взял его за ледяную руку. Если бы не прибор, пульсирующе отсчитывающий сердцебиение, можно было решить, что жизнь из отца уже ушла, и передо мной хладный труп. Никаких эмоций на касание и моё присутствие. Лишь восковое безразличие покидающего этот свет человека.
— Знаешь, врач сказал, что тебе остались считанные часы или даже минуты. И мне бы, как сыну, стоит простить тебя и отпустить с миром, но ты умудрился поломать столько судеб, что моё прощение выглядело бы кощунством. Даже уходя, ты оставляешь развалины и нерешённые проблемы. Наверное, тебе и в голову не могло прийти, что твой срок окажется так короток. Как и твоей империи. Всё пошло по одному месту. Бесславный конец. А я никак не пойму — радоваться мне или нет. С одной стороны, ты больше ничего не сделаешь Виталине, с другой — тебе не суждено испить всю чашу наказания свыше. Хочу, чтобы ты знал. Твоя компания будет продана с молотка, а накопленные деньги переданы на благотворительность. Прощай, отец. Надеюсь, мы там не встретимся.
Вышел, не оборачиваясь. Отца у меня не стало ещё десять лет назад. В реанимации лежал посторонний человек, обвешанный приборами.
— Иди простись, — тронул мать за плечо. — Я подожду тебя здесь.
— Что значит «простись»? — с ужасом глянула на меня, перекашивая рот в скорбных рыданиях. — Он же не…
— Он умирает, — наверное, слишком жёстко донёс, но у меня проблемы с тактом. — Дежурный врач сказал, чтобы готовились к похоронам.
— Дежурный ничего не понимает, — вцепилась в горло, оттягивая жемчужные бусы и срываясь на севший хрип. — Надо позвонить нашему. Он обязательно спасёт Владика.
— Его уже ничего не спасёт. Поторопись.
Мама успела только войти, и сразу по стенам прокатился слитный писк, не прерываемый пульсацией. Палата наполнилась персоналом, вытеснив рыдающую женщину. Подхватил её, оттаскивая в сторону, прижал к себе, напоследок отдавая сыновий долг.
— Мне очень жаль, — задержался возле нас врач. — Документы можно забрать завтра после обеда.
— Это всё Торжев виноват, — взвыла мать, сжимая кулаки. — После него Владику стало плохо.
— О чём он говорил? — напрягся, отстраняя её и заглядывая в перекошенное горем лицо.
— Не знаю. Меня выставила его охрана.
— Отец рассказывал, почему я должен жениться на Брониславе? — слегка встряхнул её, сжав плечи.
— Нет, — отрицательно мотнула головой. — Знаю только, что Владик оказал какую-то услугу её деду, и тот решил так расплатиться.
Хороша расплата — алмазная империя общему внуку в обход собственного сына и моих желаний. И чего, вообще, здесь делал Борис Алексеевич? Пришёл добить и ускорить передачу компании?
— Послушай, — перехватил запястья матери, соединяя их и накрывая своими ладонями. — Сейчас ты едешь домой, а я свяжусь с похоронным агентом. Дверь никому не открывать, на территорию никого не пускать, никому не звонить и не сообщать о смерти отца. Как только разберусь с делами, сразу приеду к тебе. Поняла меня?
— Владичка хотел отпевание в церкви, — всхлипнула, уставившись на меня покрасневшими глазами.
— Какое отпевание, мама? — раздражённо оттолкнул её. — Он убийца. На нём столько крови, что впору принимать в ней ванну.
— Но он рассчитывал на прощение грехов. Крупную суммы пожертвовал на восстановление храма. Мы должны исполнить его волю.
— Его грехи никто не простит. Нечего устраивать цирк в стенах церкви. Лучше брось пить и попытайся отмолить свою душу. Может ещё успеешь.
— Ты очень жестокий, Макар, — прищурилась, забыв о недавней истерике. — Куда делась благодарность к отцу за то, что родил и вырастил? Столько сил и денег вложил.
— Сама догадаешься? Или напомнить, как он разрушил наши с Витой жизни и убил моего ребёнка? — выплюнул, больше не заботясь о приличиях. Понимал, что некрасиво выяснять отношения практически в присутствии покойника, но отпевание стало последней каплей.
— Столько времени прошло, а ты всё никак не успокоишься. Променял семью на безродную девку, — зло топнула ногой, сверля меня гневом.
— Сама давно ли стала породной? — понизил голос, опускаясь до низких оскорблений. Подло, но пришла пора матери трезветь и возвращаться к истокам. — Забыла, как доила коров и чистила свинарник? Соседям пускай пыль в глаза. Мне не надо, — растёр ладонями лицо, успокаивая взбунтовавшиеся обиды. Как мальчишка, чёрт возьми. — Езжай домой и делай то, что я сказал, если не хочешь толпы репортёров или господина Торжева на пороге.
Развернулся и двинул к лестнице, сталкиваясь холе у лифтов с мужчиной в костюме, похожим на похоронного агента. Быстро работают. Тело ещё не остыло, а посредник между больницей и кладбищем уже здесь.
— Вы же
