Мой босс... Козел! - Елена Северная

свадьбы назначили через две недели. Не знаю, как босс это провернул, — очередь была на два месяца вперёд, — но нас впихнули. Одновременно с подготовкой к свадьбе шла работа по сбору документов на усыновление. Какие-то бумажки можно было собрать уже сейчас. Рассмотрение дела по лишению родительских прав матери Саньки назначено было на ближайшую пятницу.

А в четверг случилось оно: явление блудной мамаши. Как же она орала! У ребят на проходной, наверное, все барабанные перепонки потрескались. Шеф даже не стал с ней разговаривать: вызвал охрану и с непробиваемым безразличием наблюдал, как визжащую и сыпавшую угрозами дамочку служители порядка запихивали в машину.

— И ты с ней… — выдохнула я, деликатно проглотив продолжение. Не хотелось посвящать в семейные разборки посторонних.

Но шеф понял.

— Молодой был. Дурной. А она — красивая и доступная.

Я помрачнела: что-то очень уж знакомые выражения.

— Не бери в голову. Через два дня — суд, и всё закончится. Пошли работать. И так проблем хватает.

Мда. Кроме рабочих проблем у нас были проблемы с организацией свадьбы. Свекродушка самоустранилась, сославшись на неожиданно возникшее недомогание. Моя маменька, гордо вздёрнув носик, заявила, что совсем не разбирается во всех этих тонкостях и вообще — у нас с ней разные вкусы. Отчим и будущий свёкр ограничились неограниченным кредитом средств. Мы с Борисом разрывались между работой, бумажной судебной волокитой и домом. И тут, совсем неожиданно, помощь пришла от младшей моей сестры и её мужа. Виолетта (надо же, у матери Саньки точно такое же имя!) вызвалась сама и развила бурную деятельность, скооперировавшись с Иваром — родственником своего мужа. Всё бы ничего, и я, действительно, была благодарна сестрёнке, так как работа занимала уйму времени. Но…

Ивар проявил ко мне мужской интерес и начал ухаживать. Сначала это были просто банальные знаки внимания, затем они стали приобретать всё более навязчивый характер. Борису я ничего не говорила — у него и так проблем хватало, — старалась делать вид, что не понимаю его откровенных намёков. Ну, типа дурочку включила. До поры до времени это прокатывало. Только чем ближе была дата свадьбы, тем больше я волновалась за последствия его внимания. Но за пару дней до торжества предсвадебная суматоха напрочь вытеснила и волнения, и осторожность.

* * *

Что самое главное для невесты? Правильно — платье.

Платье купили роскошное до неприличия. И стоило оно столько же. По моему мнению. Борис же только слегка скривился, услышав, как я ворчу по поводу траты денег на одноразовое платье.

— Маша, я женюсь один раз. Понимаешь? И могу себе позволить, чтобы моя невеста была самая красивая. Я хочу весь день любоваться ею и завидовать самому себе. Я же красивый? Необыкновенный? Сногсшибательный? Вот и невеста должна быть мне под стать. А то, что ж получится?

Конечно, в глубине души моя жаба так и бухтела, недовольная растратами. А сама душа расцвела китайской гвоздикой: много цветочков и все душистые. Но всё равно надо было высказать негативное отношение к покупке, — я хомяк запасливый и бережливый, любая трата денег сверх его понимания — катастрофа!

— Ну и самооценка у тебя, — фыркнула я.

— Да-да, мы — цари, — народ простой, — закивал этот гад, поигрывая своими соболиными бровями. А потом полез целоваться. И весь негатив растворился.

Так вот, к чему это я: хоть платье было и красивое, но оно было ОДНО. Зная, что моего жениха, такого «красивого, необыкновенного и сногсшибательного», так просто его поклонницы не отпустят — одна Дева чего стоит! — я решила прикупить ещё одно, так сказать, про запас. Мало ли что? Не зря же я столько проработала в женском коллективе, тем более, девочки, переводившие иностранные любовные романы, частенько делились содержанием книг, и я примерно представляла, на что способны обиженные женщины. А уж от воблы ожидать чего-то «такого» можно было с вероятностью девяносто девять процентов. Один процент оставила на проявление благоразумия, но под очень большим сомнением.

Итак, второе платье. Денег у меня не особо много свободных, но платье должно соответствовать статусу торжества, так что пришлось изгалиться. И я вспомнила о хобби одной своей одноклассницы. Верка Суслова с первого класса увлекалась рукоделием. В частности, она плела макраме. Смотавшись по адресу, где одноклассница жила в школьные годы, узнала у родителей её настоящее местожительство и рванула туда. Дверь открыла девчушка лет пяти.

— А мама в магазин пошла, — доложила мне девочка. — У нас молоко закончилось, а Пашке нужно кашу варить.

— А ты почему открываешь незнакомым людям? — попеняла я ребёнку.

— А к нам так рано никто не ходит. Только вечером. Думала, мама вернулась, опять ключи забыла, — вздохнула девочка совсем по-взрослому. — Заходите. Только обувь снимите. У нас маленький ребёнок.

Кого-то мне она своей самостоятельностью напоминает… Саньку, что ли?

— Проходите, — девчушка потянула меня за руку в квартиру. — Дует. Пашка на полу играет.

Пашка оказался круглолицым улыбающимся пацаном двух лет. Он, действительно сидел на полу и сосредоточенно изучал внутренности маленькой машинки.

— Опять сломал, — вздохнула его сестра, явно копируя мать. — Вот, что с ним делать?

Услышав её голос, мальчуган зыркнул большими карими глазами и снова вернулся к процессу.

— А у меня пирожные есть, — спохватилась я. — Пошли пить чай. Думаю, Паше есть чем пока занять себя.

Действительно, я перед тем, как зайти к бывшей однокласснице, забежала в кондитерскую и купила коробку пирожных. Оказалось, очень кстати. Глазёнки у девочки вспыхнули, но она тут же скуксилась.

— Не-е-е, его одного нельзя оставлять. Куда-нибудь влезет, или поломает.

— Тогда, я посижу с ним, а ты беги на кухню. Ставь чайник и доставай чашки. Тебя как зовут?

— Лиза, — улыбнулась девочка, демонстрируя отсутствие двух передних зубов.

— А меня — тётя Маша.

— Ага! — тряхнула она огненными кудряшками, и помчалась на кухню.

Сама Вера в школе была шатенкой, и родители тоже. Значит, рыжий цвет волос у девочки от отца, сделала я вывод. Пашка тоже поблёскивал золотом волос, сидя на ковре. Мда, папины гены оказались сильнее.

А тут и мама Вера пришла. Мы подождали, пока Лиза выпьет чай и съест пару пирожных, после этого отправили девочку следить за братом, и только потом сели за стол сами. Пока ждали, Вера сварила сыну манную кашу.

— Чуть позже покормлю, — скосив глаза на часы, сказала она. — Признавайся, зачем пришла? Не просто же потому, что соскучилась?

Вера права — в школе мы с ней не были закадычными подружками, но и не враждовали.

Я вкратце пояснила ситуацию.

— Понимаешь, мне позарез нужно второе платье, но такое, чтоб никто не