Ты всё равно станешь моей - Злата Соккол
А потом вдруг снова слышу чьи-то шаги за спиной.
Оборачиваюсь.
В белой рубашке, черном джемпере и стильных брюках стоит, вальяжно прислонившись к стене плечом. И смотрит прямо на меня, испепеляя черным, как ночь взглядом. Милош.
— Ну что, Мируся, — тянет он с ленивой усмешкой. — Впечатляет тебя наша роскошная жизнь? Теперь будешь знать, что такое не только в кино бывает.
— Чего ты хочешь? — спрашиваю ровно, хоят внутри всё сжимается от напряжения.
Милош прищуривается и склоняет голову к плечу. Ухмылка становится едкой.
— Скажи… а ты реально думаешь, что нужна Ермолову? — Красовский разводит руками, обводя зал. — Или просто решила попробовать зацепиться… за такую партию?
Мои руки сжимаются в кулаки.
Сначала вскипаю. Но потом: вдох-выдох! Заставляю себя немного успокоиться.
Спокойно, Мира. Это того не стоит.
— Хочешь унизить меня, Красовский? — прищуриваюсь. — Ничего не выйдет. Не всё в этой жизни меряется деньгами.
— Да что ты?! — насмешливо фыркает Милош и вдруг кивает куда-то в сторону столовой. — И ты на полном серьёзе думаешь, что Ермолов тоже так считает? Ермолов, который прожил всю жизнь вот здесь?
Милош делает шаг в мою сторону, и я инстинктивно отступаю — вот только некуда, за спиной подоконник.
— Какое тебе дело?..
— Думаешь, он долго протянет там, в низине, в вашей нищебродской жизни без своих бабок? Одной любовью будет сыт к тебе? Хочешь, я тебя разочарую?
— Я не собираюсь…
— Нет, ты сейчас серьёзно, Мируся? — перебивает Красовский и впивается в меня ядовитым взглядом. — Ты купилась на всё это? И до сих пор даже не задумалась о том, что вообще на самом деле происходит?
— На что купилась? Что ты… несёшь вообще?
Чувствую, как моё горло вдруг сжимается, но я почти сразу одёргиваю себя.
"Мира, помни с кем ты сейчас разговариваешь! Это всего лишь Милош! Они с Мариной одного поля ягоды".
— И ты ведь поверила ему, да? — с усмешкой спрашивает Красовский. Поверила, что мой брат в тебя влюбился? Что из-за ТЕБЯ он решил всю свою жизнь перекроить?
Молчу.
Не могу говорить. В горле ком. А сердце… это уже не сердце, а изодранная тряпка.
— Поверила, значит, — он усмехается и прочёсывает смоляные волосы пальцами. — Ну, значит, ты дура. А он всё-таки выиграл. Блин… обидно.
— Выиграл?.. О чём ты?
Ноги подкашиваются. В ушах нарастает шум.
— Что здесь происходит?
Сердце пропускает удар.
Рома.
42
Мира
Оборачиваюсь и смотрю на Ермолова. Как и всегда у меня перехватывает дыхание, когда вижу его — такого красивого, утонченного.
- Скажи мне, что это неправда, — хрипло произношу я, едва в силах сдержать сдавленный стон боли и пытаясь найти на его лице хоть один намёк на то, что всё, что я сейчас услышала, всего лишь гнусная ложь его двоюродного брата.
Не требую ответа, даже не прошу — умоляю.
- Сказать что? — с подозрением глядя на усмехающегося Милоша, отсекает он.
- Что ты... не спорил на меня, что не было никакого спора, — в каком-то полузабытье бормочу я.
В его лице что-то меняется.
Он бледнеет. Чуть вскидывает брови. В глазах мелькает...страх? Это длится лишь секунду. Рома тут же сжимает челюсти так сильно, что желваки начинат ходить по его скулам. Он с ненавистью смотрит на брата, затем переводит взгляд на меня... Молчит. Не говорит ничего, но в ясном взгляде зеленых глаз, я вдруг ловлю сожаление. В груди начинает жечь.
- Мира.
Рома делает ко мне шаг, но я вскидываю руку в защитном жесте и отступаю.
- Скажи мне, — онемевшими губами повторяю я. — Скажи мне, что это неправда...
Ермолов тяжело выдыхает, хмурится и... наконец говорит:
- Это правда.
Я ловлю ртом воздух и понимаю, что не получается дышать. Нет... Не могу, не выходит вдохнуть... Перед глазами начинают плыть яркие круги, затем мелькать черные точки... Кровь отливает от лица... И вообще, кажется, исчезает из моего тела, оставляя безжизненную оболочку. Чудом удерживаю сознание.
"Это правда".
Жмурюсь. Это всё было ложью, а я... поверила. Я ведь знала, что так будет... И всё равно — поверила. Так. Мне. И. Надо. Дыхание вдруг рывком возвращается в легкие. Пытаюсь сделать шаг и едва не падаю, чудом ухватываюсь за подоконник.
— Мира! — Рома кидается ко мне.
— Нет! НЕ ПОДХОДИ! — кричу я настолько громко, что мне самой становится страшно.
Вскидываю лицо, и только сейчас понимаю, что оно мокрое от слёз. Бесконечных слёз, льющихся по моим скулам, щекам, падающим с подбородка на пол, заливающим мое платье, руки...
— Не трогай меня!
Качаю головой. Все ещё держусь за подоконник, едва-едва в силах стоять.
— Всё не так, — с болью говорит Рома. — Слышишь? Мира, всё не так, как кажется...
Надломленно, хрипло — никогда не слышала его голос таким.
И никогда... Никогда в жизни я не чувствовала себя, так сейчас.
"Жизнь никогда не будет прежней, Мир... - обжигает меня голос рыдающей у меня на плече сестры, когда я нашла её дома раздавленную и уничтоженную в тот день, когда её послав куда подальше, едва не выкинул из машины тот мажорный придурок. — Нельзя было верить ему... Какая же я дура!"
Дура.
И ты, Мира, самая настоящая дура.
Поверила....
Купилась.
Моргнув, смотрю на Рому.
— Мира... - врывается его голос ко мне в голову. — Если мы сейчас не...
Он что-то говорил всё это время, но я не слышала.
— Всё... Хватит, — обрываю я.
Мои губы пересохли. Так хочется пить, что только дай волю завыть... Понимаю, что надо уходить и побыстрее. Едва не оступаюсь, делая шаг в сторону. Ермолов дёргается, н оя снвоа вскидываю руку, и он остаётся на месте. Понимаю, что если сейчас подойдёт, то поймает и не даст уйти...
— Выслушай меня, — говорит Рома. Его взгляд горит какой-то темной болью, но мне всё равно.
— Не хочу, — роняю я. — И не буду.
В комнату заходит разъеренная Марина, что-то там возмущается по поводу своей машины, на которую пришёл штраф... Машина. Мерседес... Меня обжигает осознание. "Отдал Милошу... Мы так договорились... Я потом тебе расскажу..." "Значит, он всё-таки выиграл...Блин, обидно". Выиграл... Или не выиграл... Неважно. Он играл — вот что имеет значение. Играл на меня. Спорил... А я, дура, поверила, что Ермолов и правда влюбился в меня. А самое худшее другое — я сама в него влюбилась. До одури, до сумасшествия... До острого безумия. Я никогда так не влюблялась. И не влюблюсь никогда больше... Вот только что теперь? Что мне с
