Брак по расчету. Наследник для Айсберга - Лена Харт
— Мне не нужно жульничать, чтобы победить, — уверяю его.
Руслан гордо выпячивает грудь.
— Я представлю Лине варианты. А вы двое будете стоять у неё за спиной, чтобы исключить любую возможность нечестной игры. Договорились?
— Договорились, — говорим мы с Димой в один голос.
Руслан усаживает Лину на табурет спиной к нам и откашливается.
— Алина, вы осознаёте всю серьёзность решения, которое вам предстоит принять? — спрашивает он с важным видом.
Она твёрдо кивает.
— Так точно.
Рус набирает в грудь воздуха.
— Итак, на повестке дня: картофельное пюре с кожурой, сливочным маслом и щепоткой соли и перца? Или нежное пюре без кожуры, на сливках, с капелькой соли?
Хмурюсь, глядя, как он едва ли не облизывается, описывая второй вариант.
Лина задумчиво мычит, явно взвешивая все за и против. Мы с Димой затаили дыхание.
— Определённо, без кожуры и на сливках, — объявляет она.
Дима издаёт победный рык и тычет мне пальцем в грудь.
— Ты пролетел, братец!
Роняю голову на руки.
— Господи, Огонёк. Что ж ты наделала?
— Ой, нет, это был не твой? — она поворачивается ко мне, и в её голосе звучит искреннее сожаление.
Вижу, как она пытается состроить расстроенную мину, но не может сдержать смех, глядя на Диму, который носится по кухне, будто выиграл чемпионат мира. Он даёт пять Руслану, и они оба победно орут.
— Прости, Айс, — шепчет Лина, обнимая меня за талию.
Её смех снова наполняет кухню. И в этот момент раздаётся громогласный голос отца:
— Что за шум, а драки нет?
— На день рождения мы едим моё пюре, а не Кирилла! — отвечает Дима, потрясая кулаком в воздухе.
— Нет, — качает головой папа. — С кожурой и маслом. Как готовила ваша мама.
— Но, пап, — стонет Дима, — ты же сказал, тебе всё равно.
Отец пожимает плечами.
— Я просто не хотел тебя обижать, сынок.
Лина прикрывает рот ладошкой, чтобы заглушить хохот. Папа обнимает её за плечи и целует в макушку.
— Рад тебя видеть, дорогая.
— И я вас.
Она улыбается ему, и мой старик расплывается в ответной улыбке.
— Твоя сестра приедет на день рождения? — спрашивает он.
Улыбка Лины чуть меркнет, и она качает головой.
— Нет, не в этом году. Она сейчас живёт у подруги, у них билеты на концерт. Но на Новый год точно будет. Она бы очень хотела приехать.
Отец снова обнимает её.
— Что ж, мы всегда ей рады. В любое время.
Как только он уходит, притягиваю жену к себе и заглядываю ей в глаза.
— Поверить не могу, что ты не выбрала моё пюре, Огонёк. Это предательство. Я ранен в самое сердце.
На её губах появляется хитрая ухмылка.
— Мне так жаль, — она хлопает ресницами. — Что я могу сделать, чтобы загладить свою вину?
— О, я что-нибудь придумаю, — обещаю, сжимая её ягодицы и выразительно изгибая бровь.
— Ой, всё, — стонет Дима. — Да отпусти ты уже женщину, дай ей выпить!
Прижимаюсь щекой к её шее, улыбаюсь и вдыхаю её запах.
— Кажется, мой брат требует твоего внимания. Но помни… сегодня ночью ты моя. Без остатка.
Легонько шлёпаю её по попке, и она, быстро чмокнув меня в губы, идёт к брату у барной стойки.
Пока накрываю на стол, Дима учит Лину смешивать «Май Тай». Папа стоит рядом и болтает с ними, а Руслан заканчивает с ужином. Его жена редко бывает в этом доме. За двадцать лет Эмма так и не стала для нашей семьи своей, а Лине для этого хватило четырёх месяцев.
Она идеально вписалась в нашу жизнь, в нашу семью. Словно она всегда была здесь. Словно так и должно было быть.
С благодарностью улыбаюсь отцу. Без него у нас бы её не было, и мысль, что сегодня мы могли бы быть здесь без неё… что она была бы где-то там, с кем-то другим… кажется не просто дикой.
Невозможной.
Глава 37
Кирилл
— Надолго в Новосибирск?
Лина лежит на боку, подперев голову рукой, и лениво водит кончиками пальцев по моей груди. Мой взгляд скользит по её обнажённому телу, и меня бесит это одеяло, которое прячет от меня её бёдра.
— Эй, Айс, я здесь, — смеётся она, показывая двумя пальцами на свои глаза. — Смотри сюда.
Перевожу взгляд на её пронзительно-зелёные глаза и ухмыляюсь.
— Сложно, когда ты так отвлекаешь, Огонёк.
Она картинно закатывает глаза.
— Так сколько?
Вздыхаю и закидываю руки за голову, просто чтобы не впечатать её в матрас и не взять прямо сейчас, снова.
— Три дня.
Лина морщит носик.
— И ты улетаешь уже сегодня?
Киваю.
— Рейс в семь вечера.
— Ты точно успеешь вернуться к пятнице? На вечеринку в приюте?
Это их главное благотворительное мероприятие в году, и они были в полном восторге, когда я сказал, что приеду.
— Ты там что-то вроде звезды.
Обожаю, как загораются её глаза, когда она говорит о приюте. Теперь, когда мы женаты, я отнимаю у неё почти всё свободное время, и она уже не может волонтёрить там так часто, как раньше. Но всё равно срывается на помощь по первому зову.
— Да, я буду там, малыш.
Её улыбка заливает светом всё лицо.
— Спасибо! Жду не дождусь, когда ты со всеми познакомишься.
— Ты очень красива, когда так улыбаешься, — касаюсь губами её щеки.
— Эта улыбка, — она скользит ладонью по моей груди, по прессу, — только для тебя.
— Ещё бы.
Её рука соскальзывает под одеяло.
Рычу.
Мне нужно в душ и через полчаса выметаться из квартиры, чтобы успеть на встречу в восемь утра. И как только она закончится, я уволю того кретина, что её назначил.
— Если твоя рука опустится хоть на сантиметр ниже, малышка, у кого-то из нас будут большие проблемы.
Лина поджимает губы, будто решая, стоит ли игра свеч, но рука замирает на моём прессе.
— Жаль, что тебе нужно лететь.
Блин, мне тоже жаль. Меня никогда не парило, что ежегодное собрание компании проходит в Новосибирске.
До этого момента.
Надо сказать Егору, чтобы в будущем переносили всё в Москву.
— Будешь хорошо себя вести, пока меня не будет?
В её глазах пляшут черти.
— Как всегда.
Не в силах оторваться от неё, переворачиваю её на спину и нависаю сверху.
— Когда будешь кончать, думай, что это мои пальцы внутри тебя.
— Всегда, — шепчет она, подаваясь бёдрами мне навстречу.
Один взгляд на часы возвращает меня в реальность.
Времени больше нет.
Издаю разочарованный
