Машина любви - Кендалл Райан
И следом мой не самый красноречивый ответ… «Ты хочешь, чтобы я научил тебя трахаться?»
Я слегка морщусь, вспоминая эту переписку, но тут же решаю, что это не важно. Рядом с Китон я всегда был самим собой на все сто процентов, включая полное отсутствие фильтров в речи, и уж точно я не собираюсь меняться сейчас. Не после десяти лет дружбы. Она явно принимает меня таким, какой я есть, со всеми моими грубостями.
Я бреюсь, принимаю душ и одеваюсь на автопилоте, стараясь лишний раз не накручивать себя. Не стоит торопить события. Нам нужно сесть и все как следует обсудить, прежде чем предпринимать что-либо еще. Но я все равно не могу перестать ломать голову над ее поведением.
Китон отреагировала довольно бурно, когда я попытался уточнить, какой именно помощи она от меня ждет. Но ведь я не сумасшедший, раз истолковал все именно так… верно? Или она просто хотела, чтобы я купил ей учебник? Нарисовал пару схем с пометкой «18+»? Продемонстрировал технику на банане и презервативе? Нет, я почти уверен, что речь шла о более практическом руководстве. С другой стороны, возможно, в ней просто говорила выпивка, и сегодня она ни чего не вспомнит.
И все же я не могу отрицать, что ее непристойное предложение меня заводит. Китон потрясающая — ходячее воплощение фантазии о сексуальной библиотекарше. Будем смотреть правде в глаза: я здоровый, горячий мужчина с отлично работающим зрением, у которого по счастливой случайности имеется все необходимое «оборудование», способное удовлетворить любые ее потребности. Никто не осудит меня за то, что мысль о прикосновении к ней кажется мне привлекательной. Если она хочет, чтобы я стал ее персональной машиной любви — что ж, признаем честно, я ухвачусь за этот шанс обеими руками.
Но мы просто друзья — всегда ими были и, надеюсь, всегда будем. Я знаю, что Китон замужем за своей работой, а она знает, что я не планирую остепеняться. Никто из нас не хочет потерять все то хорошее, что у нас есть, и уж тем более нашу дружбу.
Я твердо говорю себе, что картинки, прокручивающиеся у меня в голове, ни за что не станут реальностью. Что бы она ни имела в виду прошлой ночью, к этому моменту она, скорее всего, уже пришла в себя. Или вообще была слишком пьяна, чтобы хоть что-то отложилось в памяти. Мне нужно быть готовым к любому раскладу, вплоть до того, чтобы вежливо притвориться, будто я обо всем забыл — на случай, если ей станет неловко за слова Пьяной Китон. Видит бог, она не раз оказывала мне такую же любезность, когда я говорил какую-нибудь глупость подвыпив.
Я пишу Китон, чтобы сообщить, что уже в пути, и она отвечает эмодзи с поднятым вверх большим пальцем. Это не совсем «Поняла, я готова поговорить о сексе», но, возможно, она еще не до конца проснулась. Я просто хотел убедиться, что не застану ее голой… нет, думать о голой Китон — это совсем не то, что нужно.
Просто отключи мозг, убери телефон и садись в машину, Слейт.
По дороге к ней я заезжаю в ее любимое заведение, где готовят завтраки, чтобы взять парочку их знаменитых гигантских буррито с двойным сыром. Она редка выпивает, и, зная ее, могу предположить, что она не в лучшей форме. Так что мне нужно как следует ее накормить, чтобы еда впитала в себя все последствия этого девичника.
Я поднимаюсь на лифте в ее квартиру и звоню в дверь. Китон открывает в розовых пижамных штанах, футболке и босиком. Ее длинные темные волосы собраны в небрежный хвост, но она все равно выглядит собранной.
Я не могу отделаться от мысли, что ее лучезарная улыбка адресована мне, и мои губы невольно тоже растягиваются в улыбке.
— Доброе утро, — говорю я, протягивая Китон бумажный пакет и проходя внутрь. Не удерживаюсь и добавляю: — Классный наряд.
— Спасибо. — Она берет у меня угощение и с восторженным вздохом вдыхает пряный аромат. — О боже, я чувствую запах зеленого чили. Какое блаженство.
— Я подумал, что тебе пригодится лекарство от похмелья.
Ее кошка, Пенни, свирепо смотрит сверху на нарушителя спокойствия со своего наблюдательного пункта на холодильнике.
Я захлопываю за собой дверь, пока Пенни не выскочила наружу. Не то чтобы эта старая, ворчливая особа стала бы утруждать себя быстрой полосой препятствий, но Китон просто умрет на месте, если эта чертова кошка когда-нибудь сбежит.
— Вчера я выпила не так уж много, но все равно спасибо. — Она ставит пакет на кухонный стол. — Давай я сварю нам кофе. Достанешь тарелки?
— Сразу после того, как поздороваюсь с Пенни. — Я подхожу к холодильнику и тянусь вверх, чтобы погладить седеющую рыжую бестию. — Привет, девочка. Как поживает Пенни Карательница? — Она не шевелится, едва вынося мою ласку.
— Поверить не могу, как легко она находит с тобой общий язык, — доносится голос Китон со стороны кофемашины.
— Эй, это ранит мои чувства. Мне нравится думать, что я довольно милый парень. — Я чешу Пенни пушистую щеку, и она удостаивает меня медленным морганием своих полуприкрытых зеленых глаз.
Мое внимание, однако, приковано к Китон: я пытаюсь разгадать, помнит ли она хоть что-то из нашего ночного разговора. Но она не подает виду и никак не намекает, достаточно ли я «мил» для тех постельных упражнений, в которых ей нужна помощь. Я до сих пор понятия не имею, прохожу ли я собеседование на эту должность.
— Ты прекрасно понимаешь, о чем я. — Китон закатывает глаза. — Она мне самой едва разрешает себя гладить. И когда она сидит на холодильнике вот так… в общем, смотри.
Китон наклоняется мимо меня, чтобы открыть холодильник — так близко, что я ощущаю тепло ее тела и улавливаю тонкий аромат лавандового шампуня, — и тянется к пакету молока. Молниеносным движением лапы Пенни дает ей по макушке.
Китон округляет глаза, переводя на меня взгляд, полный наигранного возмущения.
— Видел?
Я сдерживаю смешок.
— Я же не просто так зову ее Пенни Карательницей.
— Ну, я знаю, что она играет. Иначе она бы выпустила когти.
Китон немного заблуждается на счет своей любимицы, но я не стану ее переубеждать. Эта кошка — злобное старое существо, которому люди нужны только ради одного: еды.
Китон наливает нам две чашки дымящегося кофе: себе черный, а мне — со щедрой порцией молока.
Пока я
