После развода. Шанс вне расписания - Марьяна Карпова

альбома — того самого, который она выбросила в день, когда подписывала бумаги о разводе. В нём были её первые, самые наивные и самые искренние рисунки интерьеров их мечты. Под фото было текстовое сообщение: «Кажется, это твоё. Хранилось не там, где должно».

Без подписи, но она знала, от кого сообщение. Сердце рухнуло куда-то в пятки, а потом взлетело к горлу, сжимая его. Он вытащил это из небытия ту часть её, которую она сама уничтожила.

— Всё в порядке? — спросил Дмитрий, заметив, как она побледнела.

— Да, — она улыбнулась вынужденной, абсолютно неискренней улыбкой. — Коллега прислал смешной мем. Прости, мне надо ответить.

Она нашла в памяти номер Артёма, который, казалось, навсегда стерла, и набрала сообщение, пальцы дрожали: «Вы пересекаете черту. Выбросьте это. И не пытайтесь играть в эти игры».

Ответ пришёл почти мгновенно: «Это не игра. Это артефакт и он имеет ценность. И он будет ждать тебя, когда захочешь его забрать».

Артём не извинялся, не оправдывался. Он констатировал. И этим ставил её перед выбором: признать, что эта часть прошлого для неё ценна, или сделать вид, что ей всё равно, оставив альбом у него. Альбом, как символ её сломанных мечтаний в руках человека, который их и сломал.

— Чёрт! — вырвалось у неё шёпотом.

— Вера? — Дмитрий нахмурился.

— Всё нормально, — она отложила телефон, сделав глубокий вдох. — Просто… сложный клиент напоминает о себе. Давай лучше поговорим о твоём проекте в Сочи.

Однако вечер был безнадёжно испорчен. Призрак прошлого, материализовавшийся в виде потрёпанного альбома, неожиданно превратился в стену, что ещё не материализовалась, но уже наметилась.

Тем временем Артём изучал отчёт, составленный нанятым психологом на основе открытых источников, интервью Вероники и бесед с её старыми знакомыми. Отчёт был сухим, сплошные выжимки: «Период глубокой прострации и потери идентичности после расставания… долгий отказ от профессиональной деятельности… симптомы, схожие с посттравматическим стрессовым расстройством… Постепенная реабилитация через работу, создание бизнеса как акт самоутверждения и построения новых границ… Высокая степень контроля над эмоциями, возможная эмоциональная отгороженность как защитный механизм…»

Он отложил папку, глядя в ночное окно своего кабинета. Сердце, о котором Артём давно забыл, воспринимая его как обычный насос для перекачки крови, неожиданно напомнило о себе болью. Он ощутил боль Вероники, которая отозвалась в его бронированном сейфе эмоций.

Артём представил её, свою сияющую, талантливую Веру, в той пустой квартире, которую они когда-то делили. Представил, как она не встаёт с постели, как выбрасывает альбом, как собирает себя по кусочкам, чтобы стать той, которую он увидел на сцене.

Впервые за эти годы его, Артёма Волкова, сковало чувство, граничащее с ужасом. Не сожаление и не вина, а холодный, рациональный ужас от осознания масштаба разрушений, которые он причинил. Он сжёг мосты, не оглядываясь на то, что осталось на том берегу. А там горел целый мир. Её мир.

Он взял тот самый альбом, лежавший у него на столе. Аккуратно, почти с благоговением открыл его. На первой странице был набросок гостиной. Кривоватый, почти детский. И подпись её почерком, который тогда был другим: «Наш дом, чтобы было много света». Он провёл пальцем по пожелтевшей бумаге.

Игра? Нет. Это была разведка. И он только что получил карту минных полей. Теперь он знал, где лежат самые болезненные воспоминания, в чём её уязвимость. И его задача была не наступать на эти мины, а… осторожно, шаг за шагом, обезвреживать их, показывая, что он видит, что он помнит, что он понимает цену того, что уничтожил.

Но как это сделать, если она смотрит на него как на врага, окопавшегося на её профессиональной территории?

Ответ пришёл сам собой. Через уважение к её правилам — железное, безукоризненное соблюдение всех оговоренных условий. Он должен стать для неё не бывшим мужем, жалующимся на ошибки и бесконечно посыпающим голову пеплом ни черта не стоящих извинений, а идеальным клиентом. Тем самым клиентом, который ценит её работу, её время, её подход и решения. Только так он мог получить пропуск дальше, за профессиональный барьер Веры.

Он отправил ещё одно сообщение, уже с рабочего номера Максима: «Вероника Сергеевна, для презентации концепции в среду будет обеспечено всё необходимое оборудование. Сообщите, пожалуйста, технические требования. Также готовы предоставить транспорт для вас и вашей команды».

Сухо. По-деловому. Без намёков на альбом. Без «ты». По правилам, которые она установила.

Вероника, получив это сообщение дома, уже в одиночестве, откинулась на спинку дивана, смотря в потолок. С одной стороны — психологический удар ниже пояса, с другой — образцово-показательное деловое письмо. Он что, раздвоился? Играл в кошки-мышки, давая ей понять, что мышь — это она?

Нет, с Артёмом всё не так просто. Каждый его шаг был просчитан. Альбом, чтобы всколыхнуть, показать, что он лезет в душу. Деловое письмо, чтобы напомнить: он может быть и таким. И выбор, каким он будет дальше, зависит от неё.

Она закрыла глаза. Её пальцы непроизвольно сжались, будто пытаясь удержать что-то неуловимое — то ли гнев, то ли ту самую старую, глупую надежду, которая, казалось, давно истлела. Их противостояние только началось, а поле боя уже было у неё внутри, и противник знал местность лучше, чем она сама.

Глава 4

Эта встреча в доме была запланирована, а потому неизбежна. В пустом доме, который и домом пока было сложно назвать, гуляло эхо, напоминая, что это пока лишь коробка.

Для презентации помощник Артёма Максим, как и обещал, организовал всё безупречно: проектор, экран, даже кофе с изысканными десертами от знакомого Веронике кондитера — деталь, которая её насторожила. Артём помнил ей о той её слабости из прошлого — к эклерам со взбитыми сливками.

Артём был один, без свиты и даже помощника. Он стоял, опираясь о подоконник и глядя на реку, обернулся лишь, когда вошла Вероника с Катей и архитектором Сашей. Взгляд Артёма скользнул по строгому костюму цвета хаки и собранным в низкий пучок волосам — сегодня Вероника напоминала полевого командира, готового к бою.

— Начнём с визуализации трёх вариантов, которые уже разработаны. Вы можете выбрать любой из них или внести коррективы. Если будет необходимо, то определившись с концепцией, любой из проектов, можно будет переработать или доработать с учётом ваших пожеланий, — деловым тоном сказала Вероника, избегая приветствий.

Она начала презентацию. Её голос был чётким, уверенным, лишённым эмоций. Первые два варианта были блестящими с профессиональной точки зрения: «Урбанистическая симфония» — игра на контрастах бетона, стекла и тёплой бронзы, динамичная, слегка брутальная, подчёркивающая мощь архитектуры, и