Я приручу тебя, босс - Оливия Лейк

реальная жизнь?!

— Жизнь. Такая вот жизнь у меня.

— Трындец, — тихо констатировала Лиза. — Теперь понятно.

— Никита рано или поздно узнает. Я должна ему рассказать несмотря ни на что, но… Пока не могу. Слишком все остро…

— С работой я тебя помогу. По крайней мере по первой. Найдем заказы для переводов, — задумчиво прикидывала. — Да блин! Ты сама можешь начать писать романы! Твоя история — отличный сюжет! А дом… — задумчиво прикусила губу.

— Я смирилась, что, скорее всего, мы его потеряем.

— Слышь, а машину он забрал?

Я отрицательно покачала головой.

— Это странно. Спрашивать, — показала в воздухе кавычки, — с тебя за двести тысяч и дарить дорогую тачку.

— Может, заберет, — пожала плечами. — Мне она не нужна. Мне от него ничего не нужно.

— Зря! — упрекнули в один голос. — Смотри, — Лиза нашла мою новенькую БМВ в интернете, — стоит сейчас семь лямов! Как долг за дом! Продай и погаси! Документы у тебя?

— Я не буду, Лиза, — твердо ответила.

Никогда больше не попаду в зависимость к мужчине! Все. Хватит. Пусть мы потеряем дом, но на меня никто больше не сможет давить! Я стану свободной!

— Сейчас машина у меня, а завтра вернется Никита и потребует ее обратно. Если ее не будет, — развела руками, — мне в рабство к нему на всю жизни идти, м?

Он не возьмет. Я для Никиты слишком третий сорт.

— Знаешь что, ты его кормила, обстирывала и секс, уверена, у вас такой был, что он еще должен тебе остался!

Баба Тая рассмеялась.

— Ой девки, все вы с этим сексом, — махнула рукой. — Кормить мужика хорошо надо. Это в романах ваших один секс. Мне как Лиза этот смартфен подарила, так я читать романы начала. Так там тоже один секс на уме, — заулыбалась. — Ариша, подожди, посмотри, не торопись возвращать дареное. Не объявится, так и оставь себе. Характер — это хорошо, но ноги в тепле и крыша над головой лучше.

Я пообещала подумать, но уже решила, что нет. Не хочу быть должной Никите. Ему никогда. Я думала, что знаю его, но он совсем другой. От этого человека можно ожидать всякого. Видимо, они с Сергеем Михельсоном ягоды с одного поля. Большие деньги, большая власть, большие возможности и ни капли эмпатии и сострадания.

В понедельник утром пришла на работу. Артема не было на привычном месте. Он позвонил и велел идти в кабинет генерального директора. У меня подкосились ноги. Вдруг Никита еще не уехал? Если он здесь и хочет видеть меня? Или уволить прилюдно, просто потому что для него это легко? Может, отдать заявление Стелле и сбежать без объяснений? Нет, если гроза есть, то все равно догонит. Так хотя бы буду подготовленной.

— Привет, — увидела Стеллу, суетившуюся в приемной.

— Арина, — подлетела ко мне, — ты заменишь меня?

Я реально не поняла. О чем она?

— Теперь Баренцев главный в издательстве, а ты его помощница, понимаешь? Меня куда тогда?

А-аа, ясно.

— Тебе не о чем беспокоится, уверяю.

Я разгладила невидимые складки на строгих брюках и вошла в кабинет. Непривычно видеть на этом месте другого руководителя. Но Артем неплохо смотрелся.

— Заходи, Арина. У нас много работы. Твое рабочее место теперь…

— Артем, — из него била энергия и меня засасывало в кипучий водоворот, — мне нужно сказать…

Он замер и выжидательно посмотрел.

— Вот, — положила на стол заявление, — я увольняюсь по собственному желанию.

— М-да… — недовольно нахмурился. — Могу узнать причину? — холодом резанул.

— По личным обстоятельствам. Мне очень нравилось с тобой работать, но мне нужно уйти. Прости.

— Не извиняйся, — сухо проговорил. — Так бывает. Я подпишу. Ты сможешь отработать две недели, или хочешь одним днем уйти.

— Если можно, уйду одним днем.

— Очень жаль, Арина. Очень жаль.

Я доработал день под довольным взглядом Стеллы: она рада, что не потеряла место секретаря генерального. Баренцева она считала очень симпатичным, а его женатость воспринимала как вызов.

Вечером вернулась домой. Смотрела на все новыми, насильно открытыми глазами. Было так пусто без Никиты и одномоментно его до болезненных спазмов так много в моем доме. Рубашки так и висели в переносной гардеробной. Брюки и пиджаки. Галстуки, носки и белье. Его запах был повсюду! Он засел в моих легких, мешая вдохнуть свободно, без жестокой ласки хозяина аромата.

Я достала большой кожаный чемодан, такой же дорогой, как все принадлежащее господину Вяземскому. Стерва во мне требовала выбросить вещи на помойку, а педант внутри методично и четко складывал предметы джентльменского гардероба.

В руках оказалась стильная коробка для часов. Я открыла ее. Здесь были экземпляры, которые стоили огромных денег: можно не просто ипотеку закрыть, а еще один дом купить. Весьма неплохой.

Я вытащила старые швейцарские часы Blancpain. Никита говорил, что они достались ему от деда. А деду от его деда. Не знаю, может каждое его слово вымысел, чтобы я лужицей растекалась. Уже в принципе без разницы.

Я только закрыла чемодан, как мне позвонили. Номер был незнаком. Брать не хотелось, но… Я ответила.

— Да?

— Здравствуй, сестричка.

Я мысленно прокляла его.

— Чего тебе?

— Какой холодный прием. Вяземский где?

В сердце снова кольнуло.

— Уехал. Бросил меня и вернулся в Москву. Все. Отвяжись уже от меня!

— Даже так… — задумчиво произнес. — Тогда нам нужно поговорить.

— Я не хочу.

— Это в твоих интересах, Арина. Через час буду у тебя.

— Нет, — оборвала я. — Встретимся в кафе напротив моего дома.

Я не хотела видеть Михельсона здесь. Но послать его к черту очно просто необходимо.

— Прекрасно выглядишь, — Сергей подошел к столу и сходу отвесил комплимент. — Значит, уехал твой любовник?

Я отвела глаза. Его тон оскорблял не меньше, чем слова Никиты.

— Ты стала для меня бесполезна, Арина.

— Ты позволишь нам выплачивать ипотеку по графику? — это меня интересовало в первую очередь.

— Хм… — задумчиво протянул. — Есть два пути: ты продолжаешь со мной работать, много мужчин, которые соблазняться твоей невероятной красотой.

— Ни за что! — возмущенно воскликнула.

— Тогда есть еще один, — и взглянул на меня с такой жгучей похоть, что стало дурно. — Ты станешь моей любовницей. Я хочу тебя, Арина Левицкая.

— Ты больной… — ахнула я. Он что мне предлагает?! Извращенные отношения.

— Нет, малышка. Я здоров. После смерти отца узнал, что мы не родственники по крови. Мать гульнула, — развел руками. — Так что ты единственный ребенок Михельсона.

— Боже, — проговорила, отворачиваясь.

— Арина, я хочу тебя. Станешь моей, с домом решу вопрос тут же, — и накрыл мою ладонь своей.

— Я не хочу, — и выдернула руку. — Есть третий вариант: иди в жопу! — я вскочила.

— Арина, почему ты не взяла у