В машине с бывшим - Марго Олейник
Фотографы снуют вокруг, вспышки света ослепляют. После поздравлений Алины и Игната я чувствую себя потерянной в этой толпе счастливых людей. Не знаю, куда себя деть. Воздух наполнен запахом цветов и духов, все вокруг улыбаются и обнимаются.
И тут появляется Игорь. Он подходит ко мне, берет под руку и начинает что-то рассказывать. Его голос успокаивает, а взгляд полон тепла. Я слушаю его, стараясь сосредоточиться на словах, но мои мысли все еще витают где-то между прошлым и настоящим. К счастью, появляется ведущий Семён и приглашает всех на фуршет.
Сквозь толпу гостей я случайно ловлю взгляд Андрея. Наши глаза встречаются на мгновение, и я чувствую, как по коже пробегает легкий электрический разряд. В его взгляде читается что-то, что я по прежнему не могу понять.
Но в следующий момент Игорь берет меня под локоть и ведет к столу с закусками. Ароматы еды манят, и я с благодарностью принимаю бокал прохладного белого вина. Мне нужно отвлечься, насладиться моментом и не думать о сложных вещах. Сейчас главное — поддержать Алину и Игната в этот важный для них день.
Нам предлагают самые разные развлечения. Солнце искрится на снегу, когда я запрыгиваю в телегу, запряженную тройкой лошадей. После этого приключения адреналин зовет меня на снегоход. Ира и Алина уже готовы к гонке, их лица светятся азартом. Рычание мотора пронзает морозный воздух.
Я выжимаю газ, но страх разбить дорогую технику сковывает мои движения. Сердце колотится в груди, и я ощущаю холодный пот на ладонях. Девчонки быстро уходят вперед, оставляя меня позади. Я проигрываю, но это не важно. Главное — я чувствую себя живой, ощущаю скорость и мороз на лице.
Сгущаются сумерки, и праздник перемещается в ресторан. Громкая музыка, смех, запах жареного мяса и глинтвейна заполняют пространство. Официанты снуют между столами, предлагая закуски. Пол дрожит от танцев.
Катя так и не появилась, поэтому Егор по очереди приглашает на танец меня и Иру. В его движениях чувствуется неловкость, взгляд рассеян. Когда же Игорь берет меня за руку, он ведет меня плавно и уверенно, не приближаясь слишком близко, но и не отпуская. Его дыхание теплое на моей щеке, и я закрываю глаза, наслаждаясь моментом. Впервые за долгое время я чувствую себя в легкости.
Игорь увлеченно рассказывает про свой новый байк, про то, как его внезапно осенило обзавестись фермой — овцы, куры, все дела. Потом вдруг замолкает и, почесывая щетину, заявляет, что подумывает сбрить бороду. Я киваю и улыбаюсь, делаю вид, что внимательно слушаю. Я искренне наслаждаюсь этим вечером, каждым его моментом.
Но мой взгляд предательски скользит в сторону темной фигуры Андрея, который все это время по большей части просто стоит в стороне, с задумчивым видом потягивает что-то из стакана. В его глазах нет блеска, а во всем облике — какая-то тяжелая обреченность. Пытаюсь прогнать эти мысли, вернуться к разговору с Игорем, но…
Проходит минут пятнадцать, и я, наконец, успеваю окончательно забыть про Андрея, как меня хватает за руку Алина. Ее пальцы впиваются в мою кисть, и она тащит меня в сторону, в полутемный угол за колонной.
— Что ты сделала с Андреем? — выпаливает она прямо в лицо.
Я опешиваю.
— В смысле? Ничего, — отвечаю с недоумением. На что Алина, не отпуская моей руки, шипит мне на ухо:
— Я лично видела, как он за прошедший день скурил полторы пачки. А ты же знаешь, он курит только когда ему действительно плохо!
Я тяжело вздыхаю. Кажется, вечер перестает быть томным. Обещаю Алине найти Андрея и узнать, что с ним произошло. Она, бросив на меня обеспокоеный взгляд, идет к Игнату. Я набрасываю на плечи мягкую шубу, чувствуя, как ее ворс ласкает мою кожу, и выхожу из теплого ресторана в прохладную ночь на поиски Андрея.
Снег хрустит под ногами, когда я бреду по направлению к заснеженному берегу озера. Ветер кусает щеки, хотя шуба неплохо защищает от холода. Вот он — Андрей, одинокая фигура на фоне снега и елей. Стоит, курит. Дым тонкой струйкой поднимается в морозный воздух, смешиваясь с запахом хвои.
— Алина заслала меня, говорит, ты потерялся, — произношу с улыбкой, стараясь, чтобы голос звучал легко и непринужденно. Андрей пожимает плечами, не глядя на меня.
— Не терялся, вроде.
— Скоро торт принесут, а ты тут, — напоминая я. И зачем я это делаю? Пытаюсь изобразить приятельницу, когда мы оба знаем, что между нами пропасть. Утром все было кончено, все нити оборваны.
— Ты всегда окружена парнями была», — вдруг произносит Андрей, погружаясь в воспоминания. Его голос хриплый, будто простужен. — Помнишь, как в старших классах некоторые девочки сплетничали про тебя? Говорили, что ты специально внимание привлекаешь.
Андрей усмехается, глядя куда-то вдаль.
— Интересно, что бы они сейчас сказали, если бы увидели, как ты весь день отбиваешься от мужского внимания?
У него в голосе ирония, и мне становится не по себе.
— Ты преувеличиваешь, — отвечаю, стараясь не выдать волнения. — Лучше дай сигарету.
Андрей удивленно вскидывает брови.
— С каких пор ты куришь?
Пожимаю плечами:
— Лет с двадцати иногда баловалась. Но это так редко, что я даже не считаю, что начинала.
Я затягиваюсь, чувствуя, как горьковатый дым заполняет мои легкие, и выдыхаю его в морозный воздух. Возвращаю сигарету Андрею. Он берет ее, его глаза смотрят на меня с какой-то задумчивой глубиной. Вдруг он говорит, тихо, словно боясь спугнуть что-то:
— Через два часа старый год закончится, и начнется новый.
Улыбаюсь ему, и вдруг моя ладонь невесомо ложится на его щеку. Кожа у него холодная, чуть шершавая от мороза:
— Тебе не стоит задерживаться здесь. Уже холодно.
Он смотрит на меня, и в его глазах плещется вопрос.
— Разве?
Мы стоим неподвижно, и время словно замирает между нами. Не знаю, почему, но я не могу убрать руку. Тепло моей ладони, кажется, медленно согревает его.
Наконец, он тихо произносит: "
— Со мной ты еще не танцевала сегодня.
И прежде чем я успеваю что-либо сказать, его руки обнимают меня за талию. Легкий, уверенный жест. Мы начинаем вальсировать под тихий шелест ветра и далекие звуки города. Волна привычного жара поднимается от низа живота, разливаясь по всему телу. Желание — знакомое, но сейчас ощущаемое с новой, немного пугающей силой.
— Это неразумно, — шепчу я ему, чувствуя его
