Его безумие - Эми Лия
Он наставал, когда речь заходила о чувствах.
Он не говорил о них. Считал, что его поступки говорят громче любых слов. И он смог доказать мне свои намерения, когда из раза в раз, оказывался рядом, чтобы помочь. Подставить руку или вступиться, когда меня незаслуженно обижали Или причиняли боль.
Да, я научилась во многом полагаться на него. Но.
Его действия всегда были ограничены лишь мной. Он не помог моему отцу, с его делом, даже когда мы претерпели полное разорение. И мы оба понимали, что слово Маровых, их негласная поддержка, вытянула бы моего отца из долговой ямы. Но нет. Они не пожелали, а мы не стали просить. Не помог он и Сестре, с поступлением в вуз, хотя она его множество раз умоляла это сделать. Может и оказалась в его постели, во время очередных переговоров с ним.
Тема Вики больно кольнула сердце. Сколько лет она взращивала в себе чувства к нему? Можно ли предположить, что её любовь родилась раньше, чем наши отношения? Какого ей было видеть любимого человека с другой. И как давно она начала преобразовывать любовь в ненависть и плясать под дудку нашей мамы.
Я знала, что моя вина в этом всём не меньше, чем его. Не он должен был присматривать за мелкой сестрой и не ему нужно было научить её, что никому нельзя верить. Особенно её дружкам, из высшего совета.
Мы с Марком, ещё в подростковом возрасте поняли, что среди напыщенных детишек миллионеров, нам делать нечего. Для них важен статус и прибыль. Если есть деньги, они приветливы и дружелюбны, заманивая лживыми речами в свои ряды и пряча змеиные усмешки в глотке шампанского. Но это не значит, что они откажут себе в удовольствии подкинуть тебе таблетку в напиток, на званном ужине и наблюдать, под вспышки фотокамер, неадекватное поведение, чем очень сильно подмочат репутацию своему «другу».
Марк не водил дружбу ни с кем из них, быстро прощупал их методы воздействия и в дальнейшем, обходился с ними не лучше.
А вот до меня доходило дольше.
Однажды, я всерьёз задумалась о светском пати, посетив который, быстро утратила связь с реальностью. Ту ночь вспоминала с дрожью. По большей мере потому, что не помнила ничего, с момента как поднялась по витиеватой лестнице вглубь загородного дома, где мне сразу всунули в руку голубой коктейль. А дальше — пустота. Очнулась в тёмной комнате, наглухо зашторенной занавесками и с сильной жаждой.
Рядом был Марк. Тогда ещё мы не были лучшими друзьями. Он едва ли мог меня переносить, крепко сцепляя зубы при моём появлении и наблюдал за мной исключительно из под напыщенных бровей.
Я была напугана и ожидала разного, но не того, что мы просидим с ним полночи в запертой комнате в компании стопки презервативов, любезно оставленных нам «шутниками».
Тогда я впервые увидела его гнев, что он усердно прятал многие годы за маской безразличия и отстранённости. И в ужасе размышляла, как могла провиниться перед ним, опасаясь, что он решит я к этому как-то причастна. Таким гадким способом обращаю на себя внимание скрытного и не общительного наследника рода Маровых. а на следующий день, о нас пойдут неприятные слухи.
Он ожидал от меня первых шагов, когда как я, мучаясь головной болью, укуталась в одеяло и свернулась калачиком, стараясь игнорировать его присутствие.
Мы долго молчали, думая каждый о своём, но потом, не помню кто начал разговор, мы сумели разобраться в ситуации. Я объяснила, как попала туда. Марк назвал меня малолетней идиоткой, но напряжение между нами спало, что не могло не радовать. он спустил пар.
После той ночи, он вбил свой номер в мой телефон и так сложилось, что порознь, мы больше не гуляли.
Как бы он не был занят, мы были вдвоём и ни он, ни я, не подпускали к себе близко ни единого человека, кто имел отношение к связям наших родителей и именовал себя золотой молодежью… Мы стали исключением друг для друга.
Но Вика. Был ли у неё человек, который смог её вовремя вытащить из неприятностей? Мама так яростно желала всунуть её в компанию прожигателей жизни, что могла не заметить, как жестокий мир меняет наивную девчушку. Да и было ли ей до неё дело? Считалась ли она с её чувствами, когда собственными руками привела в дом уголовника, который насиловал её дочь в её же доме.
Давление на щеки усилилось и я вернулась в реальность, замечая, что Марк чересчур долго смотрит на мои губы.
— Смеешься над моими чувствами? — вернул меня из воспоминаний, его вопрос.
— А они у тебя есть? Всё что ты делаешь, только для себя самого. Устроил из людей и их жизней цирк, сидишь в первом ряду и наблюдаешь, как мы корчимся в агонии и сводим концы с концами. Тебе на всех наплевать. Ты возомнил себя Богом, и ждёшь, что к тебе на коленях приползут и будут умолять о помощи и ты ещё подумаешь, а стоит ли? Где была твоя любовь, когда ты выходил из моей комнаты и набирал номер своих женщин? Может у тебя есть тумблер, который включает и отключает эмоции когда тебе это на руку?
Он прикрыл глаза и откинул голову на подголовник. Его тяжёлое дыхание выдавала грудь, что поднималась и опускалась под моими пальцами.
Посмотрев на меня через минуту, в нём было лишь хладнокровие.
— Мы теперь семья. Нас трое. Остальные не имеют значение.
— Ты меня не услышал.
— Я тебя не отпущу. Я уничтожу каждого, кто встанет между мной и тобой. И я не разменяю наши отношения ни на что. Я давал тебе время. Ты игралась с выбором и каждый раз выбирала не того. Теперь у нас ребёнок и я не позволю, чтобы её безопасность завесила от твоих спонтанных решений
— Нет. Я не приму тебя. Ннет. — я, как болванчик, закрутила головой. — Ты и пальцем меня не тронешь. Посмотри, во что ты превратился! Ты убийца. Монстр. Ты влез в дела, которые уничтожили в тебе всё человеческое и ради чего? Ты на наших лбах собственноручно нарисовал Красную точку и теперь каждый, стремится в неё попасть. Я здесь, черт побери, из-за
