Сын босса. Хочу только тебя - Филиппа Фелье
Там, возле дорогущей машины её ждал мужчина. Высокий, нереально красивый. Его лицо засияло, когда он увидел Олесю. Он закружил её в объятиях и поцеловал.
Сколько они вместе? Неужели так бывает, после нескольких лет семейной жизни, быта, детей? Они будто юные влюблённые в самом начале конфетно-букетного. Я даже слегка позавидовала. Мои родители давно не были такими. Наверное, с тех пор как папа попал в аварию, много лет назад, и чуть не погиб. Мне казалось странным, то, что мы его чуть не потеряли, а мама стала к нему будто бы холоднее. Эта тема в доме считалась табу. Никто не имел права говорить о ней. Мы и не говорили. И почти забыли. Папа нашел новую работу, мы с Егором закончили школу, я поступила в университет. Много воды утекло, а родители так и не вернулись к такой близости, как у Дэна и Олеси. И уже не вернутся.
Задняя дверь автомобиля открылась и выбежал мальчик, лет четырёх. Он с радостными визгами бросился к Олесе. Девушка подхватила его на руки и поцеловала в щеку. Мальчишка счастливо смеялся. Идиллическая картина заставила умилиться. Поняла, что улыбалась, глядя на них, только когда их машина скрылась за поворотом. Когда-нибудь и у меня будет своя семья, дети. Может быть такой же милый мальчик вот так же будет радоваться видеть меня. Но сначала мне нужно решить несколько сложных вопросов, а именно: что скрывают родители и как мы связаны с Арондовыми, и, самое сложное – Дариан.
Из кафе шла долго. Решила прогуляться, подышать и обдумать всё, что произошло со мной за последние несколько дней. Домой в результате приехала позже на целый час. Во дворе, как всегда, было темно, фонари тусклые, желтые и редкие работали через один. У подъезда сгустилась чернейшая тьма, но я к ней была привычна и не боялась, пока от тени не отделилась часть и не двинулась на меня.
Я замерла. Сердце пропустило несколько ударов, заколотилось о рёбра. Ключи впились в ладонь.
– Где ты так задержалась? – прозвучал раздражённый голос, от которого я вздрогнула.
Глава 26
Дар
Выпалил признание и застыл, как будто молнией прямо по темечку садануло, вдоль позвоночника разрядом, а в мозгу вспышки фейерверков. Бинго! Как в лотерею выиграл. Попал в самое яблочко. Чокнулся! Окончательно и бесповоротно.
Я сказал ей правду – она мне нравилась. Чертовски нравилась. Я был влюблён. Влюблён блядь! Я! До одури, до бешенного сердцебиения, до каменного стояка. Все эти несколько дней ни о ком ведь не думал, только о ней. Обо всех забыл. Обо всём. Чёрт меня дёрнул произнести вслух то, чего сам не понимал, но чувствовал. Никому никогда не признавался. Обычно говорил: «Ты мне нравишься», «Я тебя хочу», может быть ещё пара ни к чему не обязывающих фраз, но с ней… Всё иначе. Сам себе не мог признаться, а ей сказал. Псих? Наверное. Абсолютно двинутый.
Когда это началось? Когда увидел её в кабинете матери? Мне тогда ещё стоило задуматься о том, что что-то не так, что я слишком заинтересован, помешался на ней. Или еще в номере отеля, когда она щеголяла передо мной в чём мать родила? Задница у неё отменная, но я их столько видел за свою жизнь, что одной больше, одной меньше. Это не моглотакменя зацепить. Может быть, когда говорили о Бодлере? Её рассказ про фильм… Мы ведь говорили про один и тот же, ещё тогда подумал, что подобных совпадений не бывает, тогда ещё пробрало до внутренностей. В какой момент моё сердце впервые пропустило удар? А может вообще в клубе, как только увидел? С первого взгляда. Меня привлекло в ней что-то. Всё. Её манера держаться, то, как поворачивала или наклоняла голову, даже любовь к чёртовым оливкам, ведь я их тоже любил.
Не важно блядь, это не имело никакого значения по сравнению с тем, что происходило сейчас в душе. Внутри меня. Странное, новое, незнакомое чувство растекалось в груди, захватывая власть над всеми системами, бурлило в крови как пузырьки шампанского, невидимыми тисками сдавливало сердце.
– Я тебе не верю, - почти шептала она, а я залипал на её губах. Хотелось смять их большим пальцем, снова чувствовать их вкус на языке.
Её запах, будоражащий аромат на котором я помешался. Не мог не дышать, и мне было мало. Я хотел ещё. Каждый день новую дозу. Подсел на неё. Стал зависим. Я был уверен, что как только трахну, меня отпустит. До сегодняшнего дня. До этого момента. До сраного признания, сказанного не в серьёз, но оказавшегося блядской правдой.
– Ты считаешь, что, сказав что-то подобное, тут же получишь желаемое? – продолжила Таша.
Её голос вибрировал внутри меня, отзывался тысячами мелких игл, впивающихся в кожу там, где я касался её. Но то, что она говорила, мне категорически не нравилось. Она не ответила на моё признание. Первое признание в моей жизни, а ей похер. Она била словами наотмашь, больнее, чем если бы меня избивали дубинами десять человек. Я не мог вымолвить больше ни слова. Будто разучился говорить. Онемел. Слова казались пустыми. Тухлыми. Никчёмными. Они застревали в горле колючим комом. Душили.
– Снова и снова унижаешь меня своими попытками купить. За деньги, подарки или красивые слова. Пойми уже, что я не продаюсь.
Да понял я. Всё понял. Она не покупалась, не продавалась и не уламывалась. Не велась на игры, на вожделение, на флирт, на обещания или угрозы. Ни на что. Потому что другая. Не такая как все.
– Тебе меня не купить. Не уговорить и не заставить. Я ненавижу, когда мне лгут. Тем более так лицемерно, глядя прямо в глаза.
Но я не лгал. Я сказал правду чёрт побери, блядскую зудящую меж рёбер правду!
– Это отвратительно. – Добивала она откровениями. – Ты мне отвратителен.
На последнем слове она скривилась, будто увидела перед собой паука, а меня как под дых ударили. Больно блядь. Сердце сжалось, заколотилось в попытке вырваться из ледяных пальцев неведомого ранее чувства. Всегда так больно? Любить. Чёрт бы всё побрал! Отвратителен я ей. Тогда почему она льнула ко мне буквально несколько минут назад? Почему реагировала на ласки, на поцелуи так, будто я ей нравлюсь?
Потому что из чудесного ротика лилась ложь, а тело говорило правду. Я ей нравился так же сильно как
