Магия найденных вещей - Мэдди Доусон
Глава тринадцатая
После разговора с Хендриксом и Ариэль я иду на кухню, открываю холодильник и смотрю, что там есть. Мистер Свонки смотрит вместе со мной и тяжко вздыхает.
В холодильнике: три черничных йогурта, полбутылки вина с плавающей в нем пробкой, заплесневелый лимон, пакетик с сыром-косичкой и банка маринованных огурцов. Из впечатляющего – лишь баклажан размером с Техас. О чем я думала, когда его покупала? Что у меня намечается званый ужин на восемнадцать персон?
Я беру телефон и звоню Джаду.
– Слушай, хочешь сегодня прийти на ужин? – спрашиваю я, когда он берет трубку. – Я буду готовить печеные баклажаны, и мне одной все не съесть.
Но он сегодня не может. Он уже договорился кому-то помочь. Ну конечно. Кто-то из его клиентов попросил составить ему расписание дополнительных тренировок для подготовки к весеннему марафону. А потом он поедет к какому-то парню по имени Берни, чтобы настроить стереосистему. Джад всегда готов помогать людям, и в его окружении непременно найдется такой человек, который остро нуждается в помощи.
– Ладно, – вздыхаю я. – Приходи, когда освободишься.
Он долго мнется и отвечает:
– Сегодня, наверное, ничего не получится. У этого парня какая-то хитрая стереосистема с низкочастотными и высокочастотными колонками, так что, скорее всего, я провожусь с ней до ночи, а потом мне уже надо спать. Завтра утром тренировка с женской возрастной группой. В семь утра, можешь представить. Начинать утро в компании активных пожилых дам то еще испытание.
– Ясно, – говорю я, глядя в окно на пожарную лестницу в соседнем доме.
Во всех окнах уже зажигается свет.
Джад секунду молчит, а потом ненавязчиво интересуется:
– А почему ты решила запечь баклажаны?
– Просто так. Я подумала, что будет здорово вместе поужинать. Раз уж мы собираемся пожениться.
Он смеется.
– Смейся сколько угодно, но я слышала, что люди, которые собираются пожениться, обычно ужинают вдвоем по вечерам. Иногда даже спят в одной постели.
– Я тоже что-то такое слышал, – соглашается он. – И я бы пришел, честное слово, но уже договорился с людьми.
– Хорошо. Все нормально. Забудь.
– Узнаю этот сдержанный тон. Чем-то ты недовольна, – замечает Джад.
– Просто я… Я сейчас говорила по телефону с Хендриксом и Ариэль и поняла, что хочу выйти замуж, потому что мне одиноко. И дело не только в том, что мне надоело ходить на дурацкие свидания. Мне хочется нормальной жизни. Хочется, чтобы рядом был человек, с которым мы вместе проводим время, сидим на диване, обсуждаем наши планы на день. Потому что мы с ним партнеры. Мы пара.
– Я понимаю, – соглашается он. – Мы иногда так и делаем. Просто у нас есть работа и прочие обязательства.
– Но если бы мы действительно были парой, ты бы уже сообщил мне, что сегодня задержишься допоздна, а потом, когда освободишься, пришел бы домой… к нам домой… и лег бы спать у нас дома, а я бы тебя дождалась, и неважно, что тебе завтра рано вставать. Потому что мы жили бы вместе. И вместе решали бы все вопросы. Как это делается у людей в паре. А мы с тобой даже не обсуждали, где будем жить после свадьбы. В твоей квартире или в моей.
– Решай сама, – отмахивается он. – Если хочешь, я перееду к тебе. У тебя больше места.
– Да, у меня больше места. Но смысл в том, что нам надо об этом поговорить.
– Мы обязательно поговорим. И все обсудим. Все, что положено обсуждать перед свадьбой, – уверяет Джад. – Время есть, нет смысла спешить.
В ответ я молчу; потом говорю, что мне надо посолить баклажаны. Мне не хочется, чтобы он первым завершил разговор, потому что клиент уже ждет и ему надо бежать. Я сама закончу разговор.
– Ну ладно, пока, – прощаюсь я. – Завтра вечером приходи доедать баклажаны.
Позже я вывожу Мистера Свонки на прогулку, причем два раза подряд, потому что он этого требует. Потом пытаюсь поработать над своим романом, решаю, что сцену с главной героиней на приеме у психотерапевта надо сократить вдвое, и засыпаю прямо на диване с открытым ноутбуком и включенном светом – попросту вырубаюсь, провалившись в глубокий сон. Просыпаюсь я посреди ночи с затекшей шеей. Я даже не сняла туфли, в которых в последний раз выходила на улицу.
Я плетусь в спальню, надеваю свою «пижаму», состоящую из легинсов, широкой футболки с длинными рукавами и теплых носков (не смейтесь – сейчас глубокая осень), забираюсь под одеяло и выключаю свет. Слушаю рев сирен где-то вдали и шум машин четырьмя этажами ниже. С лестничной клетки доносятся женский смех и мужской голос:
– Тише. Полтретьего ночи.
Теперь мне совершенно не хочется спать. Как говорится, сна ни в одном глазу. Я лежу на спине, смотрю в потолок и думаю о папе и Мэгги. Думаю, что сказала бы мама по поводу моего брака с Джадом. Интересно, она сама верила во всю эту чушь, которую мне говорила: что замужество вредно для женщин? Неужели ее слова стали проклятием, которое я с тех пор ношу в своем сердце?
Каждый раз, когда я говорю, что выхожу замуж (я поняла это сегодня, когда общалась с Хендриксом и Ариэль), я сама в это верю ровно долю секунды. А потом, наедине со своими мыслями, запутавшимися, как цепочка, небрежно брошенная в ящик комода, думаю: «Я действительно выхожу за него замуж? Нет, я и вправду выхожу за него замуж? Я уверена, что это правильно?»
Я вздыхаю и переворачиваюсь на живот. Потом снова на спину. Черт возьми, он бы мог попытаться меня полюбить. Тогда все было бы проще. Хотя, может быть, дело не в нем. Может, это я не могу никого полюбить.
Я не знаю, не знаю, не знаю.
И как-то вдруг получается, что я встаю с постели, накидываю поверх легинсов и футболки старый синий махровый халат, беру ключи, захожу в лифт и поднимаюсь на шестой этаж. Стучу в дверь квартиры номер 6145. Стучу только из вежливости. У меня есть ключ от квартиры Джада, а у него – от моей, чтобы при необходимости поливать друг у друга домашние растения или на случай, если кто-то забудет ключи.
Он не отвечает, тогда я отпираю дверь и вхожу. В прихожей темно, но в спальне горит тусклый ночник, и я слышу дыхание Джада – тихое, ровное дыхание крепко спящего человека.
Я встаю в дверях спальни и
