За гранью их власти - Кристина Миляева
Шею покрывали быстрыми поцелуями. Никаких следов там, где их могли увидеть, и сотни отметин там, где чужой взор не зацепится за них. Я пылала под удивительными и слаженными прикосновениями. Поцелуй оказался яркой вспышкой, а прикосновение языка к покрасневшим от ударов ягодицам вырвало стон. Всё в совокупности наполняло каким-то горячным бредом. Я не могла себя контролировать. Только стонала на сдавленном выдохе и виляла задницей, словно умоляла о большем. И задохнулась, когда по отверстию прошёлся язык. Он вылизывал и ласкал жадно, без остановки и так напористо, что казалось, у меня тело расплавлялось, словно мороженое в полуденный зной.
— Расслабься, дорогая, — вкрадчивый голос второго коснулся моего слуха, но мне всё казалось каким-то отдалённым. — Сейчас может быть немного… Неприятно.
Глава 11. Жажда
От таких слов в голове поселились мыслишки прекратить всё и сбежать куда глаза глядят и хрен бы с этой местью. Но не успели они дооформиться у меня в голове, как ловкие руки надавили мне на макушку и заставили пригнуться прямиком к колом стоящему члену. Влажная головка мазнула по губам, и пришлось открыть рот, отвлекаясь от того, что мне было сказано. Всё же они удивительным образом понимали друг друга и делали самые странные вещи с такой лёгкостью, что меня в дрожь бросало. А ведь они даже не родственники и не братья… Чёрт…
Ствол заполнял всё пространство ротика, и слюни, в совокупности с не самой удачной позой, стекали по подбородку, не помещаясь внутри. Фил давил на затылок с силой, но контролировал глубину проникновения и чётко улавливал те моменты, когда я пыталась захлебнуться собственными стонами или слюной. Это будоражило немного сильнее, чем все остальные попытки сдержаться и быть хорошей девочкой. В эту роль я наигралась сполна и теперь беззастенчиво вкушала все прелести иной. Той, которую избрала сама, для собственных нужд и самоудовлетворения.
Ощущать чужой контроль было так волнительно. Особенно в тот момент, когда я окончательно поняла, что ничего не решала. Вообще, не имела права голоса и должна была делать лишь то, что хотели двое мужчин, наслаждающихся моей покорностью. Это сумасшествие, одно помешательство на всех. И горько-сладкий привкус, оседающий на языке томительным ожиданием, заставлял чувствовать ещё больше потребности, возбуждения, непередаваемых красок и искромётного желания. Я теряла себя в этой пляске и не хотела искать вновь. С ними было так хорошо, что от этого становилось немного дурно.
Костя раздвинул мои ягодицы, покрывая слоем смазки тугое колечко ануса, входя и проникая в меня одним пальцем. Я распахнула губы ещё шире, заскулив, пока Фил придерживался мягкого размеренного ритма, и перебирал мои пряди на затылке. Ловкие и мощные пальцы, двигаясь внутри меня, слегка растягивая, чтобы приготовить для дальнейшего употребления. К первому пальцу присоединился и второй, а движения стали более резкими. Уже сейчас мне казалось, что я была на грани, но только когда к четырём пальцам добавились ещё два, я поняла, насколько была не права в своих умозаключениях.
— Расслабься, всё хорошо, мы же не хотим тебя порвать, — мурлыкал сверху Фил, — трахать твой ротик офигенно, но очень скучно. А вот сладкая и сочная задница у тебя одна, потому мы должны как следует её растянуть, чтобы отыметь.
— Вы… — кое-как просипела я, выпуская член изо рта.
— Ага, насадим тебя на два ствола и заставим сквиртеть без остановки, — Костя развёл пальцы внутри, заставляя меня сдавленно охнуть.
— Да, Агата, ты будешь кончать столько раз, сколько мы захотим, — Филипп сдавил мою шею, приподнимая к своим губам, для кусачего поцелуя. — Ты же помнишь своё стоп-слово?
— Да, — выдохнула я, ощущая, как меня переполняет ураган эмоций.
Костя разорвал пакет с презервативом одним резким движением, закусив его между зубами, воздух наполнился тихим шуршанием на какое-то короткое мгновение, которое должно было разделить всё на "до и после". Раскатав силиконовое изделие по своему члену, он коснулся моей поясницы, прогибая ниже одновременно с тем, как Фил замедлил свои движения внутри, пока окончательно не вынул пальцы. Я подчинилась, чувствуя прохладную жидкость смазки на своих ягодицах, а после лёгкое жжение, когда мужчина позади ввёл в меня лишь головку. Он двигался медленно, желая причинить не боль, а утопить в наслаждении. А второй покорно ждал, пока я вновь не утону в неге блаженного наслаждения и не отключусь, переваливаясь за грань возбуждения и покорности.
Движения стали быстрее, а стоны громче, когда Филу надоело быть лишь молчаливым наблюдателем, то он усмехнулся и вновь сместился на постели, меняя положение. Его взгляд скользил по моему телу, обвитому другой парой рук. Я громко стонала, впиваясь длинными ногтями в его живот и ёрзая на коленях, подставляя прекрасную задницу под крепкий член, входящий, казалось, до самого моего естества. Просто великолепно... Я словно была рождена для этого. Ведь как и эти двое мужчин, всё моё нутро источало похоть, а по венам тёк порок, и сексуальное возбуждение заменило собою кровь. Это за гранью нормального, но была ли я хоть когда-то нормальной? В рамках, которые приняты в обществе? Я не уверена…
Фил полностью забрался на кровать, медленно передвигаясь на коленях и останавливаясь напротив моего лица. Вновь взял за волосы, неторопливо намотал их на кулак, наблюдая за тем, как мои глаза открываются, а стоны срываются на крик. В его зрачках плескалась чернота и все демоны ада одновременно, казалось, что в них можно утонуть и не выплыть. Я ждала этого безумства, но среди всей суеты было весьма сложно уследить за действиями мужчин, что находились в этой комнате. Да и следила ли я вообще? Нет, я полностью отключила мозг и поддалась этому сладкому искушению.
Я довольствовалась тем, что была центром вселенной для своих мужчин в эту ночь, грелась в их ласковых прикосновениях и в голодных поцелуях. Буквально разлеталась на осколки от щемящей в груди нежности, которая разливалась в груди. И это было так прекрасно. От меня ничего не требовали взамен, просто довериться и покориться их власти и желаниям. Я могла быть бесконечно сильной, но ощущения слабости и уязвлённости не доставляли дискомфорта, напротив, они очаровывали своей пустотой и безалаберностью. Можно было спокойно забить на всё, и этот вечер не потерял бы ярких красок ни на одно мгновение.
Фил усмехнулся с присущей
