Паган - Джессика Гаджиала

за несколько минут до этого, чувствуя странную дезориентацию и сонливость. Я так давно не спала спокойно, что не хотела просыпаться. Но когда я открыла глаза и увидела перед собой окна, сквозь которые пробивался солнечный свет, и бескрайнюю красоту береговой линии, меня словно ударило током, и я окончательно проснулась.

И все вернулось на круги своя.

Хекс. Поцелуи. Дорога домой с Паганом. Гидромассажная ванна. О боже, эта гидромассажная ванна. А потом то, что было после гидромассажной ванны. А именно секс.

О, боже, божественный секс.

Даже от одних воспоминаний по моему телу разлилось желание, оно словно просыпалось после долгого сна, охватывая каждый сантиметр моего тела, пока кровь не забурлила в жилах, а грудь не стала непривычно тяжелой.

Что было после секса, так это не приукрасить. Было чертовски неловко. И не только мне. Не только я чувствовала себя странно. Паган тоже.

Правда, я знала его недолго, но он был довольно разговорчивым. Он всегда находил повод прикоснуться ко мне. Я думала, что он как минимум обнимет меня одной из своих огромных рук или что-то в этом роде.

Но нет.

Он включил фильм и держался на расстоянии, пока я не отключилась после долгой ночи, выпивки, секса и нескольких недель почти полного отсутствия сна. И я вырубилась.

А потом проснулась.

В объятиях.

Если бы вы сказали мне, что такой мужчина, как Паган, вообще умеет обниматься, я бы, наверное, рассмеялась вам в лицо. Это была бы абсурдная идея.

И все же я лежала, глядя на потрясающий вид, открывавшийся на миллион долларов, на таких гладких простынях, что, наверное, на упаковке было указано количество нитей, из которых они сотканы. Тяжелая рука лежала у меня на животе, твердое тело прижималось ко мне сзади, теплое дыхание щекотало ухо, член упирался в ягодицу, и, честное слово, его другая рука сжимала мою грудь.

Он спал и во сне, потому что его тело было неподвижным, а дыхание ровным, сжимал мою грудь.

Мне хотелось рассмеяться, но более благоразумная часть меня не хотела портить момент, будить его и заставлять понять, что он делает. Мне казалось, что бодрствующий Паган не обрадуется тому, что обнимает меня, даже если в процессе ему удастся меня полапать.

Поэтому я лежала неподвижно и просто позволяла себе... наслаждаться.

Потому что именно этого я хотела и в этом нуждалась прошлой ночью. Что тут скажешь? Я люблю обниматься. Мне нравится быть рядом с кем-то после того, как он был во мне. Может, это и было немного навязчиво с моей стороны, но такова уж моя натура. Мне никогда не был нужен мужчина, который звонил бы, писал и говорил, что любит меня, каждые десять минут. Мне просто нужно было, чтобы меня обнимали, и тогда я чувствовала себя намного лучше.

Я наслаждалась тем, что мы лежали в обнимку.

Но вскоре его член, возбуждающийся во сне, начал сводить меня с ума, напоминая о том, как приятно было чувствовать его внутри себя, как он растягивал меня, делая своей.

И я все испортила.

Но по самым правильным причинам.

Я потерлась ягодицами о его эрегированный член, и из его груди вырвалось низкое, прерывистое рычание. Его тело слегка дернулось, и я поняла, что он просыпается. Тогда я еще немного поерзала. Рычание стало громче. Его рука напряглась на моей груди, и он, видимо, наконец понял, где она находится, крепко сжал ее, отчего я издала тихий стон и откинула голову ему на плечо. Он большим пальцем обвел мой медленно твердеющий сосок, и я издала сдавленный стон, от которого он снова зарычал.

— Неплохое начало дня, — сказал он, когда я бесстыдно подалась к нему бедрами, но это не избавило меня от нарастающего внизу живота желания.

Почувствовав это, он убрал руку с моей груди, обхватил мою ногу и приподнял ее, чтобы просунуть свою, а затем положил мою ногу поверх своей. Я на долю секунды растерялась, но потом почувствовала, как его твердый, напряженный, толстый член скользит вверх по моей промежности и прижимается к клитору.

Клянусь, я чуть не кончила прямо здесь и сейчас.

Вот насколько я была возбуждена, хотя мы просто лежали в обнимку. И большую часть времени он даже не осознавал, что делает.

— Ты вся мокрая, — сказал он, прикусив мочку моего уха. — Ты уже давно проснулась и думаешь о моем члене, да? — спросил он, прижимаясь ко мне бедрами и снова дразняще поглаживая мой клитор. — О чем ты думаешь, когда я делаю вот так, а? — спросил он, снова хватая меня за грудь, сжимая затвердевший сосок и покручивая его, причиняя ровно столько боли, чтобы я выгнулась, когда он снова подался вперед. — О том, как мой член входит в твою тугую киску? — это был вопрос, но в то же время и нет, и даже если бы это был вопрос, мой мозг не мог передать сигнал губам, чтобы я что-то ответила. — Вот так? — спросил он, снова подавшись вперед, и я издала стон, который никак нельзя было назвать тихим, но мне было все равно. — Или ты будешь хорошей девочкой и будешь скакать на моем члене, чтобы я мог смотреть, как подпрыгивают эти идеальные сиськи?

Честно говоря, в этот момент я была готова на все.

Поэтому, не раздумывая, потому что знала, что если буду раздумывать, то запаникую, я перевернулась на живот и встала на колени, позволив остаткам одеяла соскользнуть с моего тела, полностью обнажившись.

В этот момент мне было достаточно слышать, как его дыхание вырывается из груди, и от этого звука в моем животе возникло почти невыносимо приятное ощущение, когда он откинулся на спину. Я потянулась к простыне и стянула ее с него, а затем перекинула ногу через него, чтобы оседлать.

Его руки тут же легли на мои бедра, большие пальцы впились в ямки на тазовых костях — неожиданно эротичное место, от которого мои бедра заскользили по его члену.

Я хотела, чтобы он был во мне.

Я хотела этого больше, чем хотела взять себя в руки.

Я хотела этого больше, чем хотела сделать следующий вдох.

Но когда я опустила взгляд на его тело, то не смогла удержаться и подалась вперед, прильнув губами к его шее. Я знала, что, возможно, целовать его всего было слишком мило, слишком романтично для такого мужчины, как он, но мне было все равно. Мне нужно было найти его самые чувствительные места, которые сводили его с ума, например, кожу за ухом, когда