Паган - Джессика Гаджиала

руке он держал свой возбужденный член. Он поглаживал его, глядя, как я ласкаю себя.

Затем он схватил меня за запястье и потянул вверх. Мои мокрые пальцы оказались у его рта, и он обхватил их губами, слизывая мой вкус, и зарычал.

Затем он снова притянул меня к себе, на мгновение сжал, что было для него нехарактерно, и снова уложил на матрас. Его пальцы скользнули вверх по моим бедрам, затем вниз по ногам, схватили меня за лодыжки и приподняли, так что мои босые ступни коснулись его теплой груди. Он подался вперед, заставив меня подтянуть колени к груди, и, просунув руку между нами, обхватил свой член у основания и долго водил им между моих складочек, прежде чем провести по клитору.

И как раз в тот момент, когда я начала привыкать к этому ощущению, его член вошел в меня, резко, глубоко, до упора, одним плавным движением.

— Ох, — вскрикнула я от легкого жжения, ведь мое тело не привыкло к тому, что в него входит кто-то такого размера.

— Такая тугая, — прорычал он, на секунду закрыв глаза.

Такой большой, хотела я сказать, но в этот момент я сосредоточилась на глубоком дыхании, заставляя свое тело расслабиться, чтобы насладиться этим вторжением. Я никогда раньше не чувствовала такого глубокого проникновения.

— Ты со мной? — спросил он хриплым голосом, в котором слышалась нужда и сексуальность.

И тут я поняла, что крепко зажмурилась, и заставила себя открыть глаза. Я увидела его напряженный взгляд, полный ожидания и отчаяния.

И словно в ответ на его вопрос, мое лоно сжалось вокруг него.

— Да, черт возьми, да, — сказал он с дьявольской ухмылкой, схватив меня за колени, отведя бедра в стороны, и на долгую секунду я почти полностью ощутила его внутри себя, прежде чем он снова вошел в меня. Не быстро, но мощно.

Боль все еще ощущалась, но она была погребена под нарастающим желанием, под неутолимой потребностью в разрядке.

Словно почувствовав это желание или, может быть, ощутив нечто подобное, он отпустил мои колени, потянулся вперед и крепко сжал мою грудь, а затем начал трахать меня — быстро, ритмично, неумолимо, не давая мне ни секунды на то, чтобы оргазм утих.

— О боже... — застонала я, чувствуя, как мое лоно сжимается почти до боли, пока оргазм нарастает до предела.

— Да, черт возьми, кончи для меня, Кеннеди, — прорычал он, снова входя в меня.

Раньше я не думала, что такое возможно, но я одновременно взлетела и падала в бездну. Все мое тело пульсировало, пока волны удовольствия накатывали на меня.

Его имя сорвалось с моих губ.

Он кончил вместе со мной, сам дойдя до предела, уткнувшись лицом в мою грудь, и кончая с моим именем на губах.

И ничто в мире никогда не звучало так правильно.

От этих слов я резко открыла глаза и уставилась в высокий потолок его спальни, слишком поздно осознав, как это часто бывало в моей жизни, что совершила ошибку.

Не потому, что сожалела об этом.

На самом деле это было совсем не так.

Но в этом-то и была проблема.

Я выбрала рискованную игру — противопоставила свой разум достойным противникам, моим телу и сердцу.

И хотя в моем мозгу звучал монолог: мы не поддадимся чувствам, мы не поддадимся чувствам, мы не поддадимся чувствам! мое тело и сердце словно отключили мозг и сказали: да неужели? Посмотрим.

Великолепно.

Просто великолепно.

Глава 9

Паган

Примерно через, скажем, две с половиной секунды после оргазма я понял, что рад, что согласился на дружеский секс. Потому что мне хотелось еще и еще.

Я едва успел перевести дух, но от мыслей о том, чтобы нагнуть ее, поставить на колени или ласкать ее сладкую киску до тех пор, пока она не взмолится о пощаде, мой член снова возбудился, и я пошел в ванную.

Я с самого начала знал, что она не из тех, кто спит со всеми подряд, но понятия не имел, что она так стесняется секса. А еще я понятия не имел, что меня это будет дико заводить. Как я мог? По сути, в моей жизни были только женщины, которые относились к сексу так же легкомысленно, как и я. Для меня это была просто физика. Ни больше ни меньше. Удовлетворение потребностей. В этом смысле любая женщина была хороша. Конечно, некоторые были лучше других, и это означало, что с некоторыми я занимался сексом несколько раз за одну встречу, но я никогда не испытывал потребности в повторении.

Отчасти, надо признать, дело было в том, что я не хотел, чтобы кто-то пытался зацепить меня и привязать к себе. А лучший способ этого избежать — вообще не допускать никакой двусмысленности в ситуации.

Было легко переспать и знать, что на этом все закончится, как для мужчин, так и для женщин.

С ситуациями, когда у тебя есть друг для секса, все не так однозначно. Кто-то справлялся, кто-то нет. Разумнее было вообще этого избегать.

Я снял презерватив и вымыл руки, стараясь не тереть струпья на костяшках пальцев, чтобы не потревожить их снова. Благодаря многолетней закалке я быстро шел на поправку. К утру раны подсохнут, и я смогу их размять. Еще через день они заживут, и я снова буду готов к бою. Не то чтобы раны остановили меня, если дело доходило до драки. Но я знал, что Кеннеди слишком чувствительна, и старался не запачкать руки кровью в ее присутствии.

За такой секс это было не так уж много.

Я расслабил напряженные от борьбы плечи, выключил свет и вернулся в свою комнату. Она сидела на краю кровати, прикрывшись простыней, и, казалось, разрывалась между тем, чтобы пойти за платьем и признать, что эта часть ночи подошла к концу, и тем, чтобы остаться.

— Что ты удумала? Ложись на кровать, — сказал я, направляясь к ней и глядя, как ее глаза округляются от беспокойства. От какого беспокойства? Черт его знает.

— Я думала, ты отвезешь меня...

— Я не отвезу тебя домой, пока не закончу с тобой, — сказал я, останавливаясь перед ней. Она все еще сидела на краю кровати, и я вопросительно посмотрел на нее, пока она наконец не сдвинулась с места и не забралась в центр кровати, освободив место для меня. Я забрался под простынь, которую она прижимала к себе, как гребаное термоодеяло в метель, и тоже укрылся.

После секса, да, это было в новинку.