После развода. Шанс вне расписания - Марьяна Карпова
Она смотрела на ключи, потом на его строгое лицо, и вдруг её обуял приступ безудержного смеха. Смеха от абсурда ситуации, от её собственной рассеянности, от того, как серьёзно он всё это воспринял.
— Зомби… — выдавила она сквозь хохот. — Они виноваты… Загипнотизировали…
Он сначала смотрел на неё с каменным лицом, но потом его губы дрогнули. Артём фыркнул, а затем рассмеялся вместе с ней. Они стояли на кухне, держась за столешницу, чтоб не сползти от смеха на пол.
— Ладно, — сказал он, наконец, отдышавшись. — Теперь у нас есть система. Ключи — только на подставку у двери. Никаких банок от мороженого.
— Согласна, — согласилась она, всё ещё смеясь. — А то вдруг я ещё и пульт от телевизора в микроволновку засуну.
— Дурёха, — сказал он беззлобно. — Поезжай и заключи этот контракт, чтобы я знал, что мои поисковые операции окупаются.
Она поехала. И контракт заключила. Не в последнюю очередь потому, что приехала в приподнятом настроении, с лёгкой улыбкой, которая озадачила капризного и вздорного клиента и, в конце концов, расположила его к Веронике.
Глава 22
Вечером они праздновали удачную сделку Вероники.
После поздравлений, Верника неожиданно сказала:
— Все эти мелкие катастрофы, как потеря ключей, перестали для меня быть таковыми. Они просто… события из ряда обычных в нашей жизни, потому что есть ты — кто найдёт, успокоит. И это… приятно.
Он смотрел на неё, на крем эклера на её губе. Медленно протянул руку, большим пальцем стёр его.
— А для меня это не «мелкие катастрофы». Это моменты, когда я могу быть полезен — не как добытчик или защитник, а просто, как человек, который может решить проблему с ключами. Увидеть, как загораются твои глаза от радости, как ты улыбаешься, смеёшься.
Она наклонилась и поцеловала его. Поцелуй был лёгким, игривым, полным того самого тёплого огня, который они так медленно разжигали.
— Знаешь что? — прошептала она, не отодвигаясь от его губ.
— Что?
— Я думаю, мы заслужили выходной. Не «для решения проблем», а для безделья.
Он приподнял бровь.
— У тебя же завал с проектами.
— А у тебя со сделками, но пусть они подождут!
Они провели ту самую субботу в пижамах до обеда. Смотрели старые комедии, которые она обожала, а он терпеть не мог, но теперь смотрел, комментируя абсурдность сюжета так, что она хохотала до слёз. Он пытался научить её играть в шахматы, и она устроила такую анархию на доске, двигая фигуры по принципу «а так красивее», что он сдался, заявив, что её тактика сломала ему всю логику. Они заказали на ужин самую вредную пиццу и ели её прямо из коробки на полу в гостиной, как студенты.
И под конец дня, когда за окном стемнело, они просто лежали на огромном диване, её голова на его груди, его рука в её волосах
Вероники было тепло и уютно, словно она после долгих блужданий вернулась домой. Возможно, самое большое чудо не в ярких страстях или показных жестах на публику, а в том, чтобы найти человека, с которым можно смеяться над забытыми в ведёрке с мороженым ключами. И чувствовать при этом себя в большей безопасности, чем когда-либо в жизни. Их костёр горел ровно и тепло. Не ослепляя, не обжигая — согревая.
И всё же кому-то очень не нравилось, что у Артёма и Вероники, вопреки всему, налаживались отношения.
…Атака Алёны на дочернее предприятие вылилась в полноценный корпоративный штурм. Закончились тихие вечера с шампанским и эклерами. Артём снова жил в кабинете, точнее, в виртуальных переговорных, а его реальный кабинет в доме был завален распечатками возможных схем слияний и поглощений. Он был спокоен, даже излишне, но Вероника видела, что это маска, а на самом деле он переживает и ищет ходы, чтоб покончить с выпадами Алёны раз и навсегда.
Она не лезла с вопросами. Она просто следила, чтобы в доме был порядок, еда и тишина, а ещё она делала своё дело. Вероника знала, что пока ничем не может помочь, но она ждала, когда Артёму потребуется её совет, её мнение, он придёт сам.
— Вероника, нам надо поговорить. Я должен закрыть этот вопрос, но я должен обезопасить и тебя, твоё будущее, — в один из вечеров сам обратился к Веронике Артём. — Я всё продумал.
Он ушёл в кабинет и вернулся с тем самым дубовым боксом, где хранились её эскизы и их общая история. В руках у него были не старые листы. Он вынул из него несколько новых, плотных листов бумаги, сложенных пополам.
— Я всегда думал о браке как о договоре. Долгое время — о неудачном, Потом как о пережитке. Сейчас я вижу это иначе. Посмотри, — он провёл пальцем по листу. — Это наша текущая архитектура. Два самостоятельных субъекта: «Волков» и «Вероникс». Мы пересекаемся в зоне проекта «Дом». Есть общие активы, но нет единой системы управления рисками. В случае моей гибели ты не получишь ничего, кроме гонорара за проект.
Он перевернул лист. На второй странице была другая схема. Два субъекта были объединены в общую структуру, обведённую жирной линией. Стрелки шли внутрь, а не наружу.
— Это предлагаемая мной новая архитектура. — Его голос был ровным, деловым. — Юридическое оформление отношений. Брак.
Он говорил о доверительном управлении, о наследственных фондах, о медицинских доверенностях. Ни слова о любви, вечности или чувствах. Только о логистике, безопасности и эффективности.
Вероника смотрела на эти схемы, и её охватила паника от абсурда происходящего. Она уже собралась возразить, при вести свои аргументы, но тут до неё дошло — это был самый честный вариант Артёма предложить руку и сердце.
— Ты… ты составил бизнес-план нашего брака? — спросила она, голос дрогнул.
— Я проанализировал риски и предложил оптимальное решение для их минимизации и укрепления нашей совместной операционной деятельности, — поправил он, не моргнув глазом. — Ты согласна?
Она не могла сдержать смех.
— Артём, ты неподражаем! А где раздел «Эмоциональная составляющая»? Или «Романтический бонус»?
Он нахмурился, как будто действительно задумался об упущении.
— Эмоциональная составляющая — это движущая сила, но ненадёжная база для долгосрочных инвестиций. Юридические обязательства надёжнее. А романтический бонус… — он, наконец, оторвался от бумаг и посмотрел на неё, и в его глазах появился тот самый тёплый, живой огонь, — романтический бонус предоставляется ежедневно в неограниченном объёме. Вне зависимости от статуса контракта. Это моя личная инициатива.
Она перестала смеяться. Смотрела на него — на этого невозможного, рационального, безумного человека, который любил её настолько, что перевёл это чувство на
