Месть обманутой жены - Юлия Василевская
— Я пришёл, а ты так сладко спишь, — с лёгкой укоризной говорит Стас.
— Прости, я почему-то очень сильно устала, я думала на минутку. А получилось… — бормочу, я оправдываясь.
— Ну ничего, — он гладит меня по руке, — сегодня вечером исправишься. Я пошёл на работу, а ты вставай, веди Милану в садик.
— Да, любимый, спасибо тебе, — награждаю мужа благодарной улыбкой.
— Всё, пока! — он целует меня в щеку и уходит.
Я пью кофе и вылезаю из постели. Смотрю в окно, такое хорошее утро, солнышко светит. Потягиваюсь, прислушиваясь к своим ощущениям, чувствую небольшую слабость, но в целом мне гораздо лучше, чем вчера.
Я бужу дочь, кормлю ее и мы идём в садик.
— Мам, а почему другие папы играют со своими детками, а наш нет? — спрашивает меня вдруг Милана.
— Доченька, наш папа очень сильно занят, он много работает.
— Ну и что, ну я же у него одна, почему он не хочет со мной играть? — обиженно надувает губки.
Мне нечего на это ответить. С самого начала Стас не был заботливым родителем, все заботы о дочери, он возложил на меня. Я сначала обижалась, думала, что он не любит её, но он объяснил мне, что очень боится ей каким-то образом навредить, ведь она такая маленькая, хрупкая. Вот подрастет, тогда…
Но Милаша уже и подросла, и многое понимает, с ней можно беседовать, а Стас как был отстранен так и остался. Сегодня же поговорю с мужем. Ведь папа девочке нужен почти также как и мама. В некоторых случаях даже больше!
Я возвращаюсь домой, включаю музыку и начинаю убираться. Мне нравится самой наводить порядок в доме, где живет моя семья. Меня передергивает от мысли, что кто-то чужой будет трогать наши вещи.
Я захожу в кабинет мужа с пылесосом, вот хрюшка, бросил свои вещи на кресло. Беру пиджак и брюки мужа, чтобы повесить их на плечики, разворачиваюсь, спотыкаюсь о шланг пылесоса, взмахиваю руками и с грацией бегемотика валюсь на пол.
— Вот блин! — вырывается у меня, но даже это не способно испортить мне настроение.
Я, посмеиваясь над своей неуклюжестью, встаю, потираю пятую точку и принимаюсь собирать разбросанные вещи мужа.
Беру пиджак, встряхиваю и мне под ноги вдруг выпадает какой-то маленький цилиндр.
В полной прострации наклоняюсь, поднимаю его и с ужасом разглядываю губную помаду от Диор. Открываю. Ярко-красная, алая. Я такой никогда не пользуюсь, слишком пошло, слишком вызывающе.
Перед глазами тут же всплывает образ блондинки из магазина. Красные губы беззвучно шевелятся. Я не знаю, не помню этот ли оттенок был у нее на губах, но сейчас мне кажется что она вполне могла бы пользоваться такой помадой.
Меня бросает в жар, потом в холод, ноги слабеют и я опускаюсь на пол.
Нет! Этому обязательно должно быть объяснение! Вот придет Стас домой и все объяснит и я снова посмеюсь над своей глупой ревностью. Мало ли как помада могла попасть в его карман.
“Дура!” — вдруг кричит мне мой внутренний голос, — "все предельно понятно. Он тебе изменяет!”
Ужас вдруг сменяется злостью. На самом деле вариантов, как помада какой-то чужой бабы попала ему в карман, немного. Я обязательно должна узнать правду!
Я хватаю телефон и собираюсь позвонить мужу немедленно, но, выдохнув, отметаю эту идею.
Если я ему сейчас позвоню, он найдет возможность не отвечать, а к вечеру уже придумает оправдание. Нет! Суну эту мерзость ему в нос, когда придет, тогда я смогу по его реакции отследить, врет он или нет.
Убираться мне расхотелось, настроение упало ниже плинтуса, но и сидеть уставившись в стену нет смысла. Я быстро переодеваюсь беру сумку с снаряжением и отправляюсь в свой любимый клуб скалолазания. Отвлекусь, а вечером привлеку лжеца к ответу!
Глава 4
— Маш, ты сегодня какая-то не такая, — говорит мне подруга Элька, когда я в очередной раз сваливаюсь с скалодрома.
— А? — рассеянно отвечаю я, — что ты сказала?
— Ну, ты вообще где-то витаешь. Что с тобой? Что-то дома произошло? — она смотрит на меня озабоченно нахмурившись.
Мне, конечно, не хочется вытряхивать грязное белье на людях, но Элька моя подруга уже три года. И мне срочно нужно с кем-то поделиться, обсудить свои тревоги и опасения, посмотреть на них, так сказать, со стороны.
— Знаешь, я на сегодня закончила. А ты? — говорю я.
— Ну, пожалуй, и я, — кивает она, — пойдём в кафе?
— Ну, рассказывай, что случилось? — спрашивает Эля, когда мы делаем заказ.
— Мне кажется Стас мне… изменяет, — вот я и высказала это вслух.
От этой фразы меня снова накрывает холодом, липкий страх тяжелым комом встает в горле и расползается по венам. Я быстро делаю глоток обжигающего кофе, но вкуса не чувствую. Кипяток не способен меня сейчас согреть. Что будет если это окажется правдой? Что будет, если моя семья разрушится?
Элька даже закашливается, поперхнувшись кофе.
— Что? — удивленно тянет она, — ты уверена? Ты видела?
— Нет, конечно, нет! Тогда бы мне не казалось, тогда бы я была уверена, — отвечаю я, — но есть некоторые моменты.
— Ну, например?
— Ну, например, я нашла чужую помаду у него в кармане…
— Может, он тебе её купил? — возражает подруга.
— Нет, не мне, она использованная, — сердито отвечаю я.
Я всегда поражаюсь, как Стас действует на женщин. Они смотрят на него с обожанием и готовы верить каждому слову. Вот и Элька, встречалась с ним всего пару раз, а уже защищает.
— Ну давай подумаем логически, — весомо говорит она, — факт помады в его кармане не значит измена. Мало ли как она могла к нему попасть. Друзья подкинули, подобрал где-то…
— Да, я знаю, — с досадой отвечаю я, — ну вот понимаешь, вот что-то не то, как будто бы. Вроде все хорошо, но не то.
— У вас наступил кризис, такое бывает, практически, у всех супружеских пар, — со знанием дела говорит Элька она учится на психолога и считает себя целителем душ человеческих, — как часто вы разговариваете? Насколько охладили ваши отношения? В постели все хорошо?
— Ну ты давай, меня по своим психологическим тестам не гоняй! Ты мне, как подруга, лучше посоветуй, что мне делать?
— Ну, разумеется спросить его о помаде, — отвечает она.
— А если он соврет?
— Ну, ты знаешь, измена, обычно, это не разовое мероприятие. Значит, узнаешь позже, понаблюдаешь, где то он все равно спалится. Только не переходи грань, не превращайся в одну из этих дамочек, которые следят за мужем двадцать четыре на семь.
