Крушение и Разруха - Октавиа Найтли
Если мы на «Леди Джейн», значит, мы в этом преуспели.
Одной этой мысли достаточно, чтобы у меня скрутило живот.
Не проходило и дня, чтобы я не фантазировал о том, какими извращенными способами я мог бы замучить их до смерти за то, что они сделали, что они продолжают делать и что они будут продолжать делать с ни в чем не повинными женщинами и невинными детьми, если мы все испортим. Пытки с такими людьми не сработают. Они скорее умрут, чем произнесут хоть одно гребаное слово о “The Royal”.
У нас со Спенсером строгий приказ, и единственный способ выбраться из этого положения — это либо получить координаты того места, где они держат свою банду, либо приехать в мешках для трупов. После сегодняшнего вечера последнее не имеет значения.
— Валери была настолько любезна, что наконец-то пригласила меня, после того как я почти годами умолял ее пригласить. Плавание на великолепной «Леди Джейн» — это просто дополнительный бонус, — говорит он, подмигивая и улыбаясь неподвижному, пластичному, безжизненному лицу, которое только ухудшается по мере того, как она делает больше операций.
Она старше нас примерно на тридцать лет, и хотя я ничего не имею против того, чтобы кому-то делали какие-либо операции или улучшали красоту, я провожу черту, когда за это платят кровью невинных людей.
— О, капитан, ты не умолял, но это не значит, что мне не нравится, когда ты это делаешь, — она наклоняется ко мне с блеском в глазах, который я презираю. — Он просто глупый. Я думаю, он тебе понравится, Рен. У вас обоих одинаковый взгляд, и ты знаешь, что я не могу им насытиться.
Я улыбаюсь ее словам, скрывая, насколько меня нервирует это сравнение, потому что любая взаимосвязь между нами — это огромный риск, и я старательно работал над тем, чтобы меня никогда не поймали. Именно поэтому мы со Спенсером не видели друг друга годами, вплоть до сегодняшнего вечера.
Мы не подведем.
Только если нас не раскроют.
Целуя ее в макушку, я обнимаю ее за поясницу, обтянутую шелком, и притягиваю к себе, как бы сообщая о новом Капитане, с которым я ее не разделю. Хотя, технически, она свободна. Она трахала всех присутствующих здесь мужчин и женщин бесчисленное количество раз, либо всех вместе, либо по отдельности, либо в одиночку, на глазах у всех. К сожалению, я тоже в этом списке, и, несмотря на то, что я даже отдаленно не согласен с этим, это необходимо было сделать. Трахать ее — это одна из многих, очень многих дурацких вещей, которые каждый из нас должен сделать в рамках посвящения в члены "The Royal", и Валери с удовольствием принимает это, нравится это кому-то или нет. Все это время сотни других участников группы сидят за камерами и наблюдают, не выходя из дома, где бы они, черт возьми, ни находились. Это отвратительно, но на этом все не заканчивается.
Если я что-то и понял об этой женщине за эти годы, так это то, что она больше всего на свете хочет чувствовать себя важной и желанной. И чтобы все прошло по плану, у нас со Спенсером не было другого выбора, кроме как подшучивать и отвлекать ее и всех остальных от слишком пристального внимания к нам. Не то чтобы они что-то нашли, по крайней мере, ничего правдивого.
Мы — те, кого мафия называет призраками, что, по сути, означает, что наши жизни не имеют значения почти на всех уровнях. Нет никаких достоверных сведений о нашем рождении, кроме поддельных данных, созданных от нашего имени, когда нам поручали эту миссию. Это не значит, что члены “The Royal” не убили бы нас, если бы почуяли неладное. Два человека, недавно приглашенных в их сверхсекретный внутренний круг, чьи ДНК-записи не совпадают с теми, которые они нашли бы в каких-либо досье, даже для меня это «тревожный сигнал», и они не стали бы думать дважды, прежде чем вывести нас на чистую воду на основании одних лишь предположений.
Валери была частью этого мира на протяжении десятилетий, и, поскольку она жена Чарльза Дженсена, основателя “The Royal” и человека, ответственного за гибель тысяч невинных людей, она была нашим лучшим выбором. Нашим шансом.
Это моя вторая вечеринка в честь «Леди Джейн» за те четыре года, что я работаю в “The Royal”, а Чарльз даже не появился в прошлый раз. Вероятно, это проверка на верность. Хотя это только отсрочило неизбежное, потому что я снова здесь, притворяюсь, что отрываю задницу на вечеринке, в надежде отправить этих ублюдков в водяную могилу. Мне потребовались годы, чтобы понять, что единственный способ полностью уничтожить эту торговую сеть — это отрубить ему голову. И с тех пор я обнаружил, что голов может быть несколько, и именно поэтому их всех нужно убрать.
Как только я окажусь с ним в одной комнате, я расправлюсь с ним и со всеми остальными. Только тогда все это дерьмо закончится.
Отношения между мужем и женой Чарльза и Валери Дженсен, мягко говоря, необычны. Этот парень чертовски неуловим, и я не думаю, что видел, чтобы они хотя бы стояли рядом, не говоря уже о том, чтобы держать друг друга за руки. Тот факт, что Чарльз вообще появился сегодня вечером, — это не что иное, как чудо, и у меня мурашки бегут по коже от отчаянной потребности в справедливости.
— Я оставлю вас наедине, чтобы вы могли поговорить, — шепчет Валери, целуя меня в мочку уха, что приводит к обратному эффекту. Она абсолютно ничего для меня не значит, но я не могу позволить ей об этом узнать.
— Ну-же, детка, ты только что пришла.
Тошнит. У меня болит голова.
Это срабатывает, потому что она протягивает мне ключ-карту от своей комнаты, прежде чем извиниться и уйти встречать других гостей.
Она и понятия не имеет, что, пока все садились на борт, я взломал программу регистрации на корабль прямо под носом у консьержа и поменял ключевые данные, присвоенные Чарльзу, на данные Валери, не оставив никаких следов.
Спенсер смотрит на меня широко раскрытыми глазами, удивленный, что все происходит так, как я ожидал. Я был бы чертовски бесполезен на своей работе, если бы это было не так. Я просто потратил годы, работая бок о бок с ними, завоевывая их доверие, и, тьфу, трахая их. Я пытаюсь напомнить себе, что я
