Кто твой папочка - Бриттани Николь
Из моего горла вырывается странный звук — смесь ярости и шока.
— Он шутит, да? — Я смотрю на Брайана, потом снова сверлю Кэла взглядом. — Скажи, что это шутка.
Кэл делает шаг назад и чуть наклоняется вбок. Затем выпрямляется и вытаскивает из-за спины маленького мальчика. Подталкивает его вперед и широким жестом указывает на него:
— Ребенок.
Я моргаю, переводя взгляд то на малыша, то на идиота ростом под два метра, стоящего рядом с ним, и секунд двадцать не могу вымолвить ни слова.
— Ты работаешь здесь десять лет. Ты знаешь, что это не так делается.
— У него записка, — Кэл трогает конверт, болтающийся на шнурке у мальчика на шее. — Твоя работа — читать эту чепуху, не моя.
Стиснув челюсти, я медленно разворачиваюсь к Брайану.
— Девяносто дней, — умоляюще произносит он, сложив руки, будто молится.
Собрав всю свою выдержку, я глубоко вдыхаю, расправляю плечи и дарю мальчику ободряющую улыбку.
Он смотрит на меня пустым взглядом, пока я снимаю с его шеи записку.
Увы, никакое дыхание не могло подготовить меня к тому, что было написано на этой странице.
Глава 2
Кэл
Хочу ли я на самом деле голубой слаш, или это больше похоже на день для малинового? Кажется, сегодня скорее «голубое» настроение. Хотя не уверен, что хочу потом ходить с языком ядовито-синего цвета. Красный — более естественный вариант. Наверное, стоит выбрать его, особенно если вдруг придется заехать к судье Эспадрильес. Она постоянно пялится на мой рот. Не стоит давать ей лишний повод глазеть.
Не волнуйтесь, я бы никогда не пошел на что-то подобное. Даже у меня есть пределы.
— Как думаешь? — спрашиваю я у мальчишки рядом.
Мелкий симпатяга. Каштановые волосы, голубые глаза. Похож на меня в детстве. Далеко пойдет в жизни.
Мальчик смотрит на меня снизу вверх, как будто не понимает, о чем я говорю.
А. Я усмехаюсь про себя. Наверное, потому что первую половину фразы я не произнес вслух.
— Мне взять голубой слаш или красный?
Он моргает, его длинные ресницы касаются щек.
Раздается взвизг Лолы, и я оборачиваюсь на нее. Она уставилась на записку, глаза широко раскрыты. У Лолы самые зеленые глаза на свете. Когда она счастлива, они светлые, как футбольное поле в солнечный день. А когда злится — темные, глубокие, словно изумруд.
Сейчас они определенно цвета драгоценного камня.
Она трясет головой, ее толстая рыжая коса покачивается из стороны в сторону. Лола бросает записку на стол Брайана.
— Девяносто дней, — почти шипит она, поворачиваясь ко мне и мальчику.
Она сверкает глазами, будто сердится. Но я не уверен, ведь она всегда так на меня смотрит. Не слишком-то страшно. Может, все дело в том, что она постоянно носит тугую косу, которая стягивает лицо.
Зато, когда она опускает взгляд на мальчика, выражение меняется. Ее зеленые глаза теплеют, губы растягиваются в искренней улыбке. Она просто волшебна с детьми. Чертова волшебница. Иногда я сам хочу стать ребенком, лишь бы она посмотрела на меня так же.
— Хочешь пойти со мной за слашами? — мягко спрашивает она.
Мальчишка тянется к ней обеими руками, точно так же, как я хочу сделать это прямо сейчас. Она берет его за руку, и они исчезают за дверью.
— Не забудь мой голубой слаш! — кричу я ей вслед, а потом передумываю. — Хотя нет, лучше красный. И картошку! — Я смотрю, как они исчезают в коридоре.
Лола крошечная, словно карманная. Наверное, поэтому дети так легко к ней тянутся. Узкие плечи, тонкая талия… но фигура — песочные часы. Даже сейчас у меня слюнки текут, хотя я знаю, что она убьет меня тупым ножом, если заметит, как я на нее смотрю.
К счастью, она никогда ничего не замечает. Лола Карузо понятия не имеет о моей маленькой одержимости, и я хочу, чтобы так и оставалось.
С другой стороны стола Брайан прочищает горло, возвращая мое внимание к себе. Он моргает слишком часто, уставившись на бумагу перед собой. Вид у него напряженный, как будто ему срочно нужно немного расслабиться.
— И мороженое для Брайана тоже возьми! — кричу я в коридор, держась за дверной косяк. — Только без взбитых сливок, а то у него потом газы.
Невозмутимый Брайан издает странный, хриплый звук где-то в глубине горла.
Я ошарашенно возвращаюсь обратно и резко поворачиваюсь к нему.
— Ты что, сейчас на меня зарычал?
Брайан снова моргает и произносит:
— Ты когда-нибудь спал с женщиной по имени Брэнди?
По телу прокатывается волна веселья.
— А, вот куда мы сегодня двигаемся, — хохочу я. — Ты что, вчера целовался с какой-то Брэнди?
Он хмурится, одна рука сжата в кулак, вторая мнет уголок записки.
— Я похож на человека, который спал бы с женщиной по имени Брэнди?
Я делаю вид, что серьезно его разглядываю. Брайан всегда просит меня относиться к его вопросам серьезнее. Подумай, прежде чем что-то сказать. А я бы посоветовал ему и брату думать поменьше и жить побольше. Но тогда он точно снова зарычит.
Он наклоняется вперед в кожаном кресле, и я не могу оторвать взгляд от пульсирующей вены на его лбу. С его рыжими волосами чуть темнее, чем у Лолы и типично ирландской бледной кожей я бы сказал — да, он вполне может переспать с какой-нибудь Брэнди. Если у нее зеленые глаза и веснушки, у них будут симпатичные дети.
Брайан сжимает переносицу и бросает бумагу на идеально чистый стол.
— Что ты делаешь?
— Пытаюсь решить, переспал бы ты с Брэнди или нет. И представляю ваших детей. — Чешу голову. — Хотя, если честно, за все эти годы я ни разу не видел тебя с женщиной. Ты, может, по мужчинам?
Он фыркает и выпрямляется, кресло громко скрипит.
— Сосредоточься, Кэл, — он указывает пальцем на бумагу, не сводя с меня взгляда. — Семь лет назад ты спал с женщиной по имени Брэнди?
Внутри начинает шевелиться сомнение, но я цепляюсь за привычное оружие — юмор. Это то, чего он ждет от меня.
— Иисусе, хотя бы своди меня на ужин, прежде чем задавать такие личные вопросы.
Он яростно трет виски. Потом его янтарные глаза закрываются — верный знак того, что он сдерживается, чтобы не заорать.
Ладно. Дай подумать.
Я выдыхаю и склоняю голову набок. Спал ли я когда-нибудь с женщиной по имени Брэнди? Черт его знает. А уж семь лет назад… Я едва помню, что делал в прошлом месяце, не то что семь лет назад. И вообще,
