Развод в 40. Запас прочности. Компаньонка - Альма Смит

Артёму с коротким пояснением. Ответ Людмилы Петровны был мгновенным: «Не поддаваться. Это паника. Значит, наш ход с журналистом верен. Предупреди своего друга. И предложи ему на время отдалиться».

Артём написал позже: «Проверю камеры в районе ВДНХ, но шансов мало. Будь осторожна. И друг пусть будет осторожен».

Зоя набрала номер Сергея. Трубку взяли после второго гудка.

— Привет! Я как раз думал, не позвонить ли тебе, — его голос звучал тепло и легко. — Соскучился по голосу.

— Сергей, — голос у Зои предательски дрогнул. — Мне нужно тебя кое о чём предупредить. Это серьёзно.

Она рассказала. Всё. Не так подробно, как журналисту, но достаточно: война с бывшим мужем, подстава, суд, и то, что теперь, видимо, он, Сергей, попал в поле зрения. Она показала ему фотографию.

На том конце провода повисло долгое, гробовое молчание.

— Я… даже не знаю, что сказать, — наконец произнёс он. Его голос стал другим — сдержанным, взрослым. — Ты в порядке?

— Пока да. Но я не могу гарантировать твою безопасность. И я полностью пойму, если ты захочешь… отдалиться. Прекратить общение. Это разумно.

Снова пауза.

— Зоя, слушай, — сказал он твёрдо. — Я не ребёнок. И я не собираюсь бежать только потому, что какой-то придурок шлёт анонимки. Да, это неприятно. Да, нужно быть внимательнее. Но бросать тебя в этой ситуации… это не по-мужски. И не по-человечески.

— Сергей, это может быть опасно! — в голосе Зои прозвучали отчаяние и вина.

— Жизнь вообще опасная штука. Я не буду лезть в твою войну с твоим бывшим, это твоё дело. Но и диктовать мне, с кем мне общаться, он не будет. Мы продолжим встречаться, если ты не против. Просто будем осторожнее. И, может, мне стоит поговорить с парочкой моих друзей… у меня есть знакомые, которые разбираются в системах безопасности.

Она стояла, прижав телефон к уху, и чувствовала, как слёзы — не от страха, а от неожиданного, щемящего облегчения — подступают к горлу. Он не испугался. Не отшатнулся. Он предложил помощь.

— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо, что не испугался.

— Пугаться будем потом, когда всё закончится, — попытался пошутить он. — А сейчас — держись. И не вздумай всё брать на себя одну. Договорились?

Они договорились. Зоя положила трубку и долго сидела неподвижно, глядя на ту самую фотографию. Угроза на бумаге казалась теперь менее значимой. Она не была одинока. Впервые за долгое время у неё был союзник, который не был связан с ней общим врагом или финансовыми интересами. Просто друг. Или нечто большее. Это придавало сил больше, чем любая стратегия Людмилы Петровны.

Вечером пришло сообщение от Даниила, журналиста: «Цепочки подтверждаются. Встретился с одним из ваших свидетелей (охранником). История держится. Готовлю материал. Выход — послезавтра. Будьте на связи».

Война выходила на финишную прямую. Послезавтра всё изменится. Исчезнет ли угроза в подъездах? Или, наоборот, всё станет только острее? Зоя не знала. Но она знала, что завтра ей нужно закончить рабочий проект, позвонить реставраторам по лепнине и, возможно, позволить Сергею привезти ей какой-нибудь нелепый, успокаивающий чай. Потому что жизнь, её настоящая, новая жизнь, состояла не только из войны. Она состояла и из работы, за которую платили. И из людей, которые оставались рядом не по долгу, а по велению сердца.

Она подошла к окну. Город зажигал вечерние огни. Где-то в этой паутине света и тени бродили те, кто желал ей зла. Но где-то здесь же были и те, кто был на её стороне. И теперь их стало на одного человека больше.

Она погасила свет в гостиной. Завтра будет новый день. Предпоследний день перед взрывом. А сегодня… сегодня она просто ляжет спать. И, возможно, впервые за много дней, уснёт быстро. Потому что за её спиной теперь стояли не только тени прошлого, но и живая, тёплая сила настоящего.

Глава 22

Статья вышла в семь утра. Не на главной странице, но в разделе «Расследования» с броским заголовком: «Корпорация „Развод“: как столичный бизнесмен строит империю на обмане и давлении». В ней не было имени Зои — её обозначили как «г-жа З.», пострадавшую от недобросовестного партнёрства. Зато было подробно, с цифрами и схемами, расписана цепочка от госзаказа через фирмы-прокладки к офшорам. Фигурировали «некие девелоперские проекты с признаками преднамеренного банкротства» и «давление на бывших членов семьи с использованием административного ресурса». Фамилия Марата не печаталась, но любой, кто знал его в деловых кругах, узнавал с первых абзацев.

Эффект был мгновенным. К девяти утра Людмила Петровна, мониторящая новости, получила три звонка от общих знакомых «на всякий случай, просто поинтересоваться здоровьем». К десяти Артём сообщил, что к офису Марата подъехала машина с номерами ведомства, похожими на налоговые.

Зоя читала статью, сидя за кухонным столом, и не могла поверить, что эти сухие строчки — о её жизни. О её боли, предательстве и страхе. Превращённые в публицистику, они казались чужими. Но в конце, где журналист коротко упомянул «запутанную историю с судебным иском к г-же З., по странному совпадению связанную с теми же фирмами-однодневками», она сжала руки в кулаки. Это была её месть. Тихая, легальная, смертоносная.

В одиннадцать раздался звонок от Михаила Юрьевича. Голос его звучал устало, но с оттенком удовлетворения.

— Зоя Сергеевна, только что получил официальное письмо от представителей г-жи Семёновой. Они, цитирую, «в свете изменившихся обстоятельств» предлагают заключить мировое соглашение. Без каких-либо выплат с вашей стороны. Иск отзывают. Более того, они готовы компенсировать ваши судебные издержки.

Зоя закрыла глаза. Первая победа. Осязаемая.

— Это… окончательно?

— Если вы подпишите — да. Судебный процесс прекратится. Экспертизу отменят. Рекомендую согласиться. Это капитуляция.

— Согласна, — немедленно сказала Зоя. Пусть этот кошмар закончится.

Казалось, тучи рассеивались. Она позволила себе выдохнуть. Сделала чай и даже намазала на хлеб джем, чего не делала месяцами. Маленький акт нормальной жизни.

В полдень позвонила Карина. Голос её был безжизненным, шёпотом, как будто она говорила из шкафа.

— Он… он сломал телефон. Весь дом на ушах. Кричал, что его уничтожили. Говорил, что теперь у него всё отнимут. Он… он уехал. Не знаю куда. И Марк плачет, и я не знаю, что делать.

— Сейчас дома никого нет? — быстро спросила Зоя.

— Нет. Только мы с Марком.

— Слушай меня внимательно, Карина. Это твой шанс. Если ты хочешь уйти — сейчас. Собери самые необходимые вещи себе и сыну. Документы, деньги, если есть. И уезжай к матери. Прямо сейчас.

— А если он вернётся? Он убьёт меня…

— Сейчас он думает не о тебе. Он думает о