Шрамы Анатомии - Николь Алфрин
Ее глаза расширяются, и она делает шаг назад, готовая убежать.
В игривом настроении я делаю выпад вперед, и с ее губ срывается удивленный визг. Босиком она поворачивается и бежит по дорожке к своей входной двери. Прежде чем она успевает добраться до крыльца, я обхватываю ее талию рукой, притягивая ее обратно к своей груди и поднимая с земли.
— Бронкс! — кричит она, безудержно смеясь.
Я не могу не усмехнуться, опуская ее обратно на крыльцо. Она поворачивается, теперь почти на уровне моих глаз, так как стоит на ступеньке выше.
— Спокойной ночи, Финч, — говорю я, медленно отходя к грузовику.
— Спокойной ночи, — говорит она, улыбаясь. — Доедь без приключений.
— Есть, мэм, — говорю я, доставая ключи из заднего кармана и вращая их на пальце. — Увидимся в понедельник.
— Увидимся в понедельник. Не стесняйся учиться, — кричит она, заставляя меня рассмеяться.
Она стоит на крыльце, пока я выезжаю с ее подъездной дорожки, махая мне на прощание.
Как только я собираюсь выехать из ее района, мой телефон издает звон, сообщая о новом сообщении. Я быстро смотрю на экран и вижу, что это от Чейза.
Чейз:
Йо, ты идешь на вечеринку к Голдману или как?
Я быстро набираю, что уже еду, и подъезжаю к Голдману десять минут спустя. Я обязательно запираю грузовик, прежде чем подняться по ступенькам и войти в дом, который сотрясается от басов колонок.
Зайдя на кухню, я беру пиво из холодильника и направляюсь в столовую, зная, что найду Чейза и нескольких парней за столами для бир-понга.
— Эй, чувак. — Я хлопаю по рукам Чейзу, как только нахожу его.
— Чувак, что, черт возьми, у тебя на руке? — спрашивает он, уставившись на все надписи на моей руке.
Я не могу не улыбнуться, отпивая пиво.
— Анатомия.
Глава 14
Плохая лгунья
Я иду по пустому коридору научного корпуса, бесцельно бродя, чтобы скоротать время между занятиями.
Проходя мимо одной из аудиторий, я смутно слышу слишком знакомый голос.
Я останавливаюсь как вкопанный и делаю шаг назад, чтобы посмотреть через маленькое прямоугольное окошко в двери. Конечно же, Оливия стоит перед классом, разговаривая со студентами и что-то записывая на доске.
Я подхожу ближе, наблюдая, как она преподает небольшой группе ребят, сидящих за лабораторными столами. На столешницах стоят микроскопы, и студенты возятся с ними, рассматривая разные слайды.
Я слышу, как голос Оливии стихает, и перевожу взгляд обратно на нее, наблюдая, как она закрывает фломастер для доски колпачком. Она оборачивается, и ее глаза встречаются с моими через окно. Я ухмыляюсь, когда ее глаза расширяются от удивления.
— Что ты здесь делаешь? — беззвучно спрашивает она губами.
Я указываю на ее класс.
— Кого нужно припугнуть? — спрашиваю я губами, шутливо ударяя кулаком в ладонь другой руки. Я помню, как она рассказывала мне о незрелых первокурсниках, которые доставили ей неприятности на прошлой неделе.
Ее глаза блестят юмором, когда она борется, чтобы сохранить строгое выражение лица. В конце концов, она улыбается, качая головой, прежде чем вернуться к преподаванию в своей лаборатории.
Я сажусь на скамейку рядом с ее дверью и жду, пока она закончит.
Через двадцать минут дверь в класс открывается, и студенты выходят. Я захожу в класс, когда остаются только несколько отстающих.
Оливия стирает с доски, а я подхожу сзади и запрыгиваю на скамейку перед классом. Я сажусь и свешиваю ноги в нескольких дюймах от пола. Она бросает на меня взгляд через плечо, улыбаясь.
Закончив, она поворачивается и встает рядом со мной, ее папка и бумаги разбросаны справа от меня.
— Что ты здесь делаешь? — спрашивает она, собирая свои бумаги и аккуратно складывая их в папку.
Я пожимаю плечами.
— Я шел по коридору и мне показалось, что я слышу твой прекрасный голос. Остановился как вкопанный и должен был обернуться, чтобы убедиться, что это ты, и что никакой первокурсник не доставляет тебе проблем.
Она тихо смеется, опустив голову и качая ею. Я вижу, что она смущена моим комплиментом.
— Ну, и... — тяну я, разминая костяшки пальцев. — Чью задницу нужно надрать? — шучу я.
— Нет, — говорит она решительно, бросая на меня взгляд, прежде чем снять свой лабораторный халат и аккуратно его сложить. — Мне не нужно, чтобы ты кому-то надрал зад.
— Зад? В чем дело, Финч? Не можешь сказать «жопа»? — дразню я.
Она закатывает глаза, аккуратно складывая свои вещи в рюкзак.
— Давай, скажи это, — игриво настаиваю я.
На этот раз она смеется.
— Нет.
— Ой, да ладно, — умоляю я. — Ты можешь даже использовать это в другом предложении, например, У Бронкса очень красивая жо— ой!
Она игриво шлепает меня по бедру, ее челюсть отвисает, а глаза широко открыты от шока и веселья.
— Ладно, ладно, — говорю я, притворяясь обиженным, потирая бедро, куда она меня ударила. — Я не заставлю тебя говорить это сейчас, но, может быть, это будет частью нашего следующего пари.
— Для этого тебе придется получить идеальный балл, — заявляет она, накидывая рюкзак и идя к двери.
— Это не так сложно сказать, Финч! Это факт, — кричу я ей вслед, спрыгивая со скамейки и слегка трусцой догоняя ее.
Я делаю несколько шагов перед ней, затем останавливаюсь. Я поворачиваюсь в талии, чтобы посмотреть назад на свою задницу, слегка приподнимая подол своей рубашки, чтобы полностью продемонстрировать свои достоинства, мои черные боксеры выглядывают из-за края джинсов.
— Видишь, — говорю я, ухмыляясь.
— О, боже мой. — Она смеется и игриво отталкивает меня с дороги.
— Ты просто завидуешь, — самодовольно дразню я, идя в ногу с ней.
Она качает головой.
— У тебя хорошее настроение. Все еще празднуешь с пятницы?
— Что-то вроде того. — Я усмехаюсь. — Извини, если я тебя разбудил, кстати, — искренне извиняюсь я, морщась и неловко почесывая затылок.
В пятницу вечером, после того как я ушел из ее дома и пошел к Голдману, я, возможно, выпил больше, чем собирался, и в итоге отправил ей пьяные сообщения. Я отправил ей несколько селфи и фотографий руки, на которой она рисовала, сообщая ей, что ее диаграмма имела огромный успех на вечеринке. Честно говоря, мне было немного грустно, когда я принял душ на следующее утро, и все ее надписи смылись.
Возможно, я также написал ей в ту ночь, что очень, очень жду, когда увижу ее в своей джерси...
Иисус.
Кто-нибудь должен забрать у меня телефон, когда я пьян.
Она смеется, ее щеки загораются.
— Все в порядке. Я читала, так
