Шрамы Анатомии - Николь Алфрин
Но с ней, почему-то, глубоко внутри, я обнаруживаю, что хочу, чтобы она спросила, чтобы ей было не все равно, хотя я и не хочу, чтобы она знала правду.
Оливия медленно моргает несколько раз, собираясь с мыслями, прежде чем провести маркером вверх и поверх шрама, как будто его и нет, проходя мимо всех остальных точно так же.
Когда она заканчивает маркировать мою руку, она молча встает и возвращается на свое место напротив меня.
— Хорошо, давай начнем, — говорит она так, как будто мои шрамы забыты.
Странно, но я не могу сказать, что больше чувствую: облегчение или разочарование от того, что она не спросила о них.
Я издаю негромкий свист.
— Думаю, это одна из самых диких пятниц, которые у меня были за долгое время, — шучу я, засовывая руки в передние карманы джинсов, пока мы с Оливией выходим из библиотеки.
Оливия смеется, достает телефон из заднего кармана и быстро набирает сообщение.
Наше первое учебное занятие прошло очень хорошо — не считая всей ситуации со шрамами. Я действительно многому научился; Оливия объясняла мне концепции, используя мое собственное тело в качестве примера.
— Ну что, собираешься продолжить вечеринку? — спрашивает она, засовывая телефон обратно в карман.
Я пожимаю плечами.
— Не знаю. А что, у тебя есть что-то на уме? — улыбаюсь я.
Она смеется, и как только она собирается ответить, ее внимание привлекает черный Шевроле Эквинокс, подъезжающий к бордюру. Окно на пассажирском сиденье опускается, и появляется ее мама.
— Привет, Бронкс, — приветствует она меня, махая рукой.
Я подвожу Оливию к ее машине.
— Здравствуйте, миссис МакКосланд. Как ваши дела?
— Хорошо. Вам, дети, было весело? Ну, насколько это возможно во время учебы.
Я усмехаюсь.
— Да, Оливия — отличный учитель, — говорю я, улыбаясь Оливии, отчего она краснеет.
— Есть планы на выходные? — спрашивает миссис МакКосланд, поддерживая светскую беседу.
— Не особо, только футбол.
— А большие планы на сегодня? — спрашивает Оливия.
— Не особо, нет, — признаю я. Наверное, где-то проходит какая-то вечеринка, но я там уже был, делал это сотни раз.
— Ну, если хочешь, папа сегодня разжигает гриль, и еды будет более чем достаточно, — говорит она, перенося вес с одной ноги на другую, выглядя нервной.
— О, какая замечательная идея! — восклицает ее мать, сияя из машины.
— Ты уверена? — спрашиваю я Оливию.
— Да. Ты, должно быть, устал все время есть эту дрянную еду в кампусе.
— Ты права, — говорю я.
— Отлично! Мне просто нужно быстро съездить в магазин, прежде чем я поеду домой. Не знаю, хотите ли вы, ребята, поехать со мной или... — Миссис МакКосланд замолкает.
— Ничего страшного, — говорю я. — Я могу подвезти нас, чтобы вы могли спокойно сделать покупки.
— Ты уверен, что не против? — спрашивает она, выглядя виноватой.
— Абсолютно, — улыбаюсь я.
— Мы встретимся дома, — говорит Оливия, махая матери на прощание.
Когда Эквинокс отъезжает, я веду Оливию через кампус к парковке, где мы садимся в грузовик Чейза.
— Мне было очень весело сегодня вечером, — говорю я Оливии, прислонившись к грузовику Чейза, который припаркован у нее на подъездной дорожке. Я только что попрощался с ее родителями после ужина и просмотра игры с ее отцом, и Оливия предложила проводить меня. Сейчас уже почти десять, и я думаю, что мне лучше уходить.
— Я рада. — Она улыбается, скрещивая руки на груди, чтобы защититься от прохладного вечернего ветерка. — И приятно видеть, как мой папа разговаривает с настоящим человеком, а не с телевизором во время просмотра игры. — Она хихикает.
— Ты все еще мало разбираешься в футболе, не так ли?
Она бросает на меня смущенный взгляд.
— Финч, Финч, Финч, — цокаю я, качая головой. Тут мне в голову приходит идея. — Приходи на мою игру завтра, — говорю я.
Она смотрит на меня нерешительно.
— Не знаю... может быть.
— Это звучит неубедительно. — Я полон решимости заставить ее прийти хотя бы на одну из моих игр в этом семестре. — Что скажешь, если мы сделаем это репетиторство немного более интересным? — предлагаю я, ухмыляясь и сильнее прислоняясь к грузовику, скрестив руки и лодыжки.
Ее брови сдвигаются.
— Что ты имеешь в виду?
— Как насчет того, чтобы заключить пари?
Она смотрит на меня скептически.
— И о каком пари ты думаешь? — спрашивает она, в ее голосе слышится намек на вызов.
— Если я хорошо напишу следующий тест, ты должна прийти на игру в честь возвращения.
Она задумчиво поджимает губы, кивая.
— Определи «хорошо».
— Я должен получить C.
Она качает головой.
— C плюс, — парирует она.
— Ладно, — соглашаюсь я. — С плюс, и ты приходишь на игру в честь возвращения... и надеваешь мою джерси.
Ее глаза чуть не вылезают из орбит.
— Ни за что.
— О, да ладно, Финч, — умоляю я, пуская в ход все свое обаяние и изображая самое лучшее щенячье выражение лица. Я отталкиваюсь от грузовика и делаю два шага, чтобы встать носок к носку с ней. — Ты будешь очень хорошо смотреться в моей джерси, — говорю я мягко, почти соблазнительно.
Я слышу ее резкий вдох, и она делает шаг назад.
— Бронкс...
— Пожалуйста, — умоляю я, хлопая ресницами.
Она нервно жует нижний уголок губы.
— Хорошо, — говорит она медленно. — Ладно.
Но прежде чем я успеваю победно вскинуть кулаки в воздух, она прерывает меня и добавляет:
— Только если ты получишь C плюс за тест и C за каждый лабораторный тест до этого.
Я чувствую, как сдуваюсь, плечи опускаются. Я собираюсь торговаться, но взгляд, который она бросает на меня, говорит, что ее решение окончательное.
Я вздыхаю.
— Ты жестко торгуешься, Финч, но договорились. — Я протягиваю руку, чтобы скрепить это рукопожатием, и прежде чем она успевает отпустить, я игриво дергаю ее вперед, и она спотыкается, врезаясь в меня. Ее ладони ложатся мне на грудь, чтобы стабилизировать себя. — Ты будешь великолепно смотреться в моей джерси, — шепчу я хрипло ей на ухо.
Эти медового цвета глаза расширяются от шока, когда они смотрят на меня, и ее щеки пылают багрянцем. Она быстро восстанавливает равновесие и делает шаг назад, явно смущенная, что заставляет меня усмехнуться.
Она прочищает горло, заправляя волосы за ухо.
— Не зазнавайся, — говорит она, пытаясь сбить с меня спесь.
— Не
