Мой тайный друг - Эллен Стар
– Дай угадаю: это такой способ показать мне в очередной раз свой пресс?
– Волгина, я не виноват, что ты смотришь не туда.
Дима подмигнул ей и опустил футболку, скрывая и напрягшийся живот, и ожоги. Ася хотела рассмеяться и закатить глаза, но боль в ноге дала о себе знать с новой силой, отчего она поморщилась и часто задышала, пытаясь не расплакаться.
И как выступать теперь?
– Сильно болит?
– Очень. Подуешь?
– На бинт, Волгина?
– В глаза, дурак. Не хочу тут перед тобой расплакаться.
Ася поджала дрогнувшие губы. Слезы подступили к уголкам глаз, все вокруг стало мутным. Сердце болезненно сжалось. Только с ней могло такое случиться накануне прослушивания.
– Погоди.
Дима встал, дошел до выхода из зала и нажал на выключатель, погружая пространство в полнейший мрак. А затем, сев поодаль, повернулся к окну и хрипло произнес:
– Смотри, какие звезды. Если упадет, какое желание загадаешь?
Ася молча вгляделась в черноту ночного неба. Чувство упущенной возможности сдавило горло ржавым прутом. Даже слезы не принесли ей облегчения. Только сделали еще более жалкой.
– Чтобы нога прошла.
– А я, чтобы в этой хорошенькой головке появились мозги. Ты чем думала, когда решила устроить себе ночной марафон тренировок, Ась?
Дима вдруг развернулся к ней, перекинув одну ногу через лавку, и придвинулся так близко, что даже во тьме можно было заметить вспыхнувший в его глазах буйный зеленый огонек. О него хотелось согреться.
– Я буду пробоваться на место солистки, Дим. Придумала, как сделать так, чтобы мама меня снова заметила.
– То есть не ради себя, а ради одобрения маман?
– Осуждаешь?
– Ась, не знаю. Я был паршивым сыном, который вечно доставлял проблемы родителям. А еще любил розыгрыши. Но вот мама их не любила. Наверное, я хотел, чтобы она чаще улыбалась или обращала на меня внимание, но… – Дима судорожно втянул носом воздух, и Ася затаила дыхание, – она все равно ушла. Возможно, чтобы нас любили, недостаточно просто стараться. Нужно, чтобы другой человек тоже этого хотел. Моя мама не хотела. Но я ее не виню.
Асе хотелось сказать, что он ошибается. Ее сердце разрывалось от боли, когда думала о том, что ему пришлось пережить. И за что сама боролась каждый день с шести лет. Можно ли вернуть любовь родителя, отказавшегося от собственного дитя? Виноват ли в этом ребенок или же просто в жизни родного человека не нашлось для него места?
– Ты прав. Зря я это.
– Стой! Это же мой случай. Ася, ты всегда можешь попробовать. Просто знай, что если вдруг… не получится, то у тебя есть я.
– Большое дело!
Ася смущенно рассмеялась. Дима так неловко хотел ее поддержать, несмотря на собственные переживания.
– Я буду любить тебя и без всяких достижений, колючка. Ты же знаешь, да?
Он вдруг придвинулся еще ближе. Озорные искорки в его больших глазах заплясали, а рука легла ей на макушку и растрепала волосы. В груди затрепетало. Дыхание оборвалось. Он так мягко произнес это «люблю», что Ася всерьез задумалась, нет ли в его аптечке нашатыря на случай, если она упадет в обморок. Конечно, он имел в виду как подругу, но ее разум уже растворился в розовой сахарной вате, вопя от счастья.
– Котов, ты чего вдруг такой милый?
– Скидка для пострадавших.
– О, я поняла: чтобы ты признавался мне в любви, надо чаще падать и ломать ноги, да?
– Волгина, не борзей. Еще немного, и будешь ходить как мумия. Заранее вся в бинтах.
– Ладно-ладно, никаких больше падений. Только у меня просьба.
– Слова на «л» говорить не стану – ты исчерпала свой лимит, вредина.
– Отнесешь меня наверх, как принцессу?
– Чтобы у твоей матери случился нервный срыв и мне пришлось оказывать первую помощь еще и ей?
– Очень смешно. А ты не попадись.
Ася, развеселившись, вытянула вперед руки.
– Ты в курсе, что тяжелая? Доплати мне.
Конечно, Дима своего бы не упустил. Мальчик с предпринимательской хваткой.
– И чем же, дорогой?
– Пообещай мне кое-что.
Дима осторожно подхватил ее на руки и прижал к себе. Асю мгновенно накрыло чувство безопасности, и она закрыла глаза. Вот бы остаться в этом моменте навсегда. Уткнувшись ему в грудь, она слышала, как ровно бьется его сердце – тогда как ее неслось вскачь. К нему.
– Только, чур, Котов, ничего незаконного и компрометирующего.
– Ты за кого меня принимаешь, обезьянка? Да как я могу?
– Мне напомнить, что было, когда я в последний раз играла с тобой в «правду или действие»?
– А что плохого было в том, чтобы залезть на дерево и прокричать мое имя на полную луну, Волгина?
– А то, что меня потом весь персонал замучил расспросами о наших отношениях! Никто не верил, что я говорила о другом Диме!
– И правильно, я такой один. Неповторимый и совершенный.
– Котов.
– Да ничего криминального. Просто пообещай, что будешь себя беречь и не напрягать ногу. Идет?
– Это и есть твое условие?
– Очень серьезное, между прочим. За нарушение будет штраф.
– Дай угадаю: отшлепаешь?
– Почти.
Ася согласно кивнула. И сейчас, вспоминая их разговор пару дней назад, пробурчала, что ногу не напрягала. И в целом с ней все в порядке. А потом, не сдержавшись, спросила, куда там Дима отправился в компании друзей. И неожиданно получила невнятное: «Да дела есть. Вернусь сегодня». И все. Никаких объяснений.
– Да не очень-то и хотелось знать… – Ася надула щеки и случайно наткнулась взглядом на вырезанную Димой смешную обезьянку.
– Ась, это просто подработка…
Дима уловил ее настроение и хотел было продолжить рассказ, как их разговор прервал чей-то бодрый девичий голос, тут же разрушивший это «просто», разбивший его, точно кувалда бетонную стену:
– Димчик, ну ты та еще болтушка, оказывается. Давай подгребай к нам! Я тебе зеленый чай взяла и пирожок. Мы уже перекусить успели, а ты все…
– Майя, я же не пью эту муть.
– Вот именно! Это в качестве наказания, чтобы не зевал в следующий раз! А ты с кем, кстати, болтаешь? С девочкой, да? Твоя новая подружка?
– Да нет, с подругой детства.
– Ух ты! А она красивая?
Ася отчего-то так разволновалась после этого вопроса, что сбросила вызов. Сердце зашлось частыми ударами, в груди стало тесно. Вероятно, ей не хотелось в очередной раз расстраиваться, слыша от Димы, какая она у него вредная или забавная. Устраивает вот внеплановые поджоги.
Даже мобильный бросила на матрас, точно тот вот-вот загорелся бы в ее руках. И подумать
