Ты всё равно станешь моей - Злата Соккол
Как никогда чувствую себя свободной...
Машина не уезжает, пока я не скрываюсь в подъезде. Всё это время, пока иду по тротуару, чувствую прожигающий взгляд Красовского на своей спине. И от этого иду только быстрее...
Уже дома, за закрытой дверью чувствую невероятное облегчение. Букет тяжелой махиной давит на руки — розы красивые, но почему-то у меня мелькает желание их выбросить...
— Мира, привет! Слушай, у меня хорошие новости... Ух ты! Вот это букет!
Уля в спортивном костюме и растрепанными кудряшками выскакивает в коридор и восхищенно смотрит на цветы.
— Это снова ОН?!
— Кто "он"? — устало спрашиваю я, передавая сестре букет.
Та тут же прижимает цветы к лицу и с наслаждением вдыхает их аромат.
— Ну как кто? — бурчит сестра и подмигивает мне. — Твой начальник! Тот ангельской красоты парень, который тебя на выставку возил!
— А... Нет, не от него цветы...
Сестра на пол пути к кухне оборачивается ко мне. Вижу, как округляются её глаза.
— Как это?! А... от кого же тогда? У тебя ещё один поклонник? Смотрю, ты пользуешься популярностью, сестра!
— Да это не поклонник совсем, Уль, — отмахиваю я. — Это так, знакомый, мы с ним и знакомы-то едва-едва: я ему помогла кофе для спосора подобрать в подарок, и он вот... Цветы подарил в знак благодарности...
— Впечатляющая благодарность! Важный спонсор был, видимо!
— Да, важный... Наверное, — веду плечом, мечтая выбросить из головы и Милоша, и его цветы. — Ух, я что-то сегодня так устала...
— Ещё бы! Скорее переодевайся и иди ужинать! Буду тебя радовать — мне дали дополнительный проект на работе! — широко улыбается сестра, ставя букет в вазу и едва не прыгая от радости. — Пока удаленный, но с перспективой дальнейшего развития!
— Да ты что, Уля! — радуюсь я. — Это же и правда прекрасные новости!
За обсуждением хороших новостей мы с сестрой проводим ужин и оставшийся вечер. Ложусь спать в воодушевленном настроении! Уже мечтаю, как скоро всё наладится, и мы отдадим долг мерзкому мажору, когда вдруг мой телефон привычно дрожит от пришедшего сообщения.
Сердце с тревогой замирает. Дотягиваюсь до мобильника и опускаю взгляд на светящийся экран:
"Утром буду ждать тебя в корпусе. Нужно поговорить. И не пытайся сачкануть — я всё равно тебя найду".
Рома...
28
Рома
Сижу в тачке уже двадцать минут. Мотор заглушен, но в салоне ещё тепло. За окном зимний ночной город. Снег падает крупными хлопьями, серебрится на асфальте тонким ковром. Кофейня отца на первом этаже университетской библиотеки выглядит приятно: тёплый свет из панорамных окон, ламповые гирлянды и расшитые подушки, вычищенные до блеска столики... И барная стойка, за которой уже никого нет. Рабочий день окончен, но кто-то ещё в кофейне есть. Надя, наверное. Мира уже, должно быть, ушла. Хотел бы я сегодня успеть застать её, но дела не отпускали.
Хмурюсь. Поправляю ворот чёрной дублёнки и натягиваю на руки кожаные перчатки.
Мысли снова уплывают к ней... К Мире. Не отпускает меня. Как надломилась тонкая грань между нами — всё. И с каждым днём только хуже.
Наша поездка на кофейную выставку окончательно всё изменила. Чёрт....
В голове тут же возникает изящная фигурка в белой блузке и черных брюках. Светло-русые волосы собраны в нарочито небрежный узел на затылке. А глаза… Господи, как горели её глаза, пока мы там были. Не просто интересом, а каким-то живым любопытством, когда она слушала всех этих консультантов, мастеров обжарки и так далее. Вспоминаю, как она задавала вопросы и понимаю, что толком и не слушал, что там отвечали, только смотрел на неё... Наблюдал за ней. Без конца. В память навсегда врезался момент, когда она повернулась ко мне, чтобы что-то сказать, улыбнулась. Не той сдержанной, тревожной улыбкой, которую замечал до этого, а широкой, искренней. Помню, как заметила мой взгляд, и её скулы коснулся лёгкий румянец. Розовый, тёплый...Разлившийся прямо до мочек ушей.
Закрываю глаза и откидываю голову на подлокотник.
Помню, как прядь её волос выскользнула и упала на щёку. Она машинально коснулась её кончиками пальцев, убрала за ухо и засмеялась чему-то, что сказал дегустатор. Какой же у неё приятный, заразительный смех — лёгкий, искренний... Поймал себя на том, что сам улыбался, глядя на неё. Улыбался и чувствовал, как что-то внутри смещается. Тихо и необратимо.
А потом... Она пробовала кофе с таким восторгом и наслаждением. Не мог отвести от неё взгляд. Какое там… Хотелось смотреть только на неё. Тогда толпа вокруг нас вдруг сгустилась. Кто-то едва не толкнул её в бок. Мне не нужно было даже раздумывать: просто взял её за руку и повёл за собой... Успел заметить, как от удивления распахнулись её глаза, почувствовал, как задрожали её холодные, тонкие пальцы в моей ладони...
Она заторопилась за мной, шла, удерживая мою руку, а у меня в эти секунды жилы рвало в клочья. От того КАК сильно мне хотелось остановиться и поцеловать её.
Меня будто током прошибло в те секунды — от кончиков пальцев до самого затылка, и в голове замолотило только одно: "Не отпускать. Просто не отпускать".
Теперь сижу здесь, в этой тишине, и меня выкручивает дальше.
Можно продолжать врать себе. Говорить, что это просто азарт, что это всё чёртов спор с Милошем, что она просто… колючая выёжистая нищебродка и поэтому меня так кроет от неё — просто потому что таких не встречал, и мне любопытно. Но ведь дело не в этом. Уже даже тупо скрывать правду от самого себя. Поздно уже — втрескался. В эту самую нищебродскую выёжистую колючку... Втрескался по полной программе. Так, что нутро выворачивает наизнанку... Бывало ли такое раньше вообще? Не припомню.
Закрываю глаза. Вот и всё... Игра закончена.
И не только игра. Этот чёртов спор, на который с психу согласился... Сегодня же закрою этот вопрос, как только вызвоню Милоша, чтобы послать его с этой его хренью. Захочет забрать мою тачку — да пусть берёт, придурок, и катится. Всё равно у меня уже есть бюджет на новую. Главное — Мира. Я с этого козла скальп сниму, если он к ней хоть раз ещё подойдёт. Это я ему скажу в первую очередь. Пусть даже не пытается.
Хочу уже выйти, но взгляд вдруг цепляется за знакомую тачку. Холодею — это машина Милоша. И он сам. Вылетает из тачки,
