Страдать в тишине - Келси Клейтон
Не торопясь, я мою голову шампунем и наношу кондиционер дважды. Потребность отмыться как можно лучше — это больше, чем просто предпочтение. Если бы я могла стереть с себя остатки этого места, я бы сделала это, но что-то подсказывает мне, что мне не предоставят такой привилегии снова, если я даже попытаюсь.
Когда я беру гель для душа, голос Энцо эхом разносится по комнате.
— Ты скоро там?
Я вздыхаю, понимая, что это райское наслаждение заканчивается быстрее, чем мне хотелось бы.
— Да. Просто мою тело.
Тихий стон срывается с его губ и мгновенно привлекает мое внимание. Я высовываю голову из душа и вижу, как он прижимает ладонь к паху — почти так, будто пытается ослабить давление.
О Боже.
Я всегда знала, что Энцо ко мне неравнодушен. С той ночи, когда меня похитили, еще до того, как он узнал, кто я, он был заинтригован. Он позволял взгляду задерживаться слишком долго и флиртовал слишком откровенно, чтобы это было случайностью.
Он хочет меня.
Идея, которая сразу же приходит в голову, рискованная, но это все, что у меня есть. Это единственный раз, когда я нахожусь только с одним охранником, и в комнате, которую не запирают на три засова. Это может быть мой единственный шанс.
Я медленно дышу, успокаивая нервы, пока тру кожу мочалкой. Риск, на который я собираюсь пойти, не ускользает от меня. Если это не поможет мне выбраться отсюда, я могу только надеяться, что это меня убьет. В противном случае, может стать только хуже.
Позволив себе насладиться душем еще одно мгновение, я выключаю воду и выжимаю волосы. Выходя, я вижу, что Энцо все еще смотрит в стену, хотя его рука теперь опущена.
— Не возражаешь подать мне полотенце? — невинно спрашиваю я.
Он, не оборачиваясь, протягивает руку назад и нащупывает ткань. Найдя ее, он протягивает мне, стараясь не отрывать взгляда от стены.
— Спасибо.
Я вытираюсь, уделяя особое внимание волосам, чтобы они больше не капали, и затем наступает время привести мой план в действие. Полотенце падает на пол, оставляя меня полностью обнаженной. Я прикусываю губу и провожу пальцами по волосам.
— Можешь повернуться, — говорю я ему.
Он поворачивается, и в ту же секунду, как видит меня, его челюсть отвисает. Его взгляд скользит по моему телу, впитывая каждый дюйм, пока я стою здесь, чтобы он мог любоваться. Желчь подступает к горлу, но я проглатываю ее, когда он выдыхает.
— Черт, Саксон, — стонет он. — Какого черта ты делаешь?
Я делаю шаг к нему.
— На что это похоже? — Приподнявшись на цыпочки, я приближаю губы к его уху. — Я хочу тебя, Энцо.
— Т-ты хочешь?
— Определенно. — Я провожу рукой по его паху. — Ты всегда так хорошо заботишься обо мне, но кто заботится о тебе?
Его дыхание учащается, и когда я сжимаю его эрекцию через брюки, все его тело подергивается.
— Н-нам не стоило бы этого делать.
— Почему нет? — спрашиваю я соблазнительно. — Никто не обязан знать. Здесь только ты и я.
Мои руки принимаются расстегивать его ремень, пока я прижимаюсь нежным поцелуем к его шее. Он проводит кончиками пальцев по моей коже, будто я хрупкая. Будто если он оставит на мне след, это будет стоить ему жизни.
— Позволь мне отплатить тебе той же монетой, — шепчу я.
Он не останавливает меня, когда я опускаюсь на колени, освобождая его от одежды ниже пояса. Его член выскакивает наружу, и я смотрю на него сквозь ресницы. Обхватив рукой его длину, я провожу языком по головке, едва касаясь. Он запрокидывает голову и прикусывает губу, чтобы не издавать лишних звуков.
— Не дразни, — умоляет он.
Мне стоит неимоверных усилий не вырвать прямо здесь.
— Не волнуйся. Я не собираюсь.
Крепко сжав его член, я беру его в рот. Я делаю это впервые, что почти жалко в двадцать один год. Мой желудок сжимается, когда я понимаю, что никогда не верну этот момент назад. Мой первый сексуальный опыт навсегда запятнан этим местом, как и все остальное во мне. Одинокая слеза скатывается по щеке — единственный признак слабости, который я когда-либо позволю себе показать. А затем, используя всю силу челюсти, я впиваюсь в него зубами.
Энцо издает рев, когда я чувствую, как кожа рвется под моей хваткой. Металлический привкус его крови наполняет мой рот, и рвотный позыв, вырывающийся наружу, ослабляет мою хватку. Он сбрасывает меня с себя, падая на пол, сворачиваясь клубком и зажимая теперь уже кровоточащий член руками. Как только он оказывается внизу, я встаю и перепрыгиваю через него.
— Сука! — визжит он, корчась на полу.
Я распахиваю дверь и бегу по коридору. Крик, который он издал, был достаточно громким, чтобы кто-то услышал. Это лишь вопрос времени, когда кто-то появится.
Дом — гребаный лабиринт. Я поворачиваю за один угол, затем за другой, оглядываясь каждые несколько секунд, чтобы убедиться, что за мной никто не бежит. Если я не найду выход в ближайшее время, слово «проблемы» будет слабым описанием моего положения.
Я продолжаю бежать, не останавливаясь ни на секунду, пытаясь найти путь через это место. Должен же быть выход. Это не обязательно должна быть дверь. Подошло бы открытое окно. Мне просто нужно выбраться наружу, чтобы бежать как можно дальше отсюда.
Повернув за очередной угол, у меня падает сердце, когда я понимаю, что вернулась туда, откуда начала. Энцо, все еще прижимающий одну руку к своему израненному члену, ковыляет из ванной. Я разворачиваюсь, чтобы бежать в другую сторону, но вместо этого меня хватают за волосы и швыряют о стену.
Кейдж нависает надо мной, одной рукой все еще вцепившись в мои волосы, а другой упираясь в стену, удерживая меня на месте. То, как он сверлит меня взглядом, грозит испепелить меня, и когда он опускает взгляд вниз, я внезапно осознаю, что все еще совершенно голая.
Мои соски напрягаются от его внимания. Мне хочется провалиться сквозь землю и никогда не вылезать, когда я вижу, что он это замечает. На секунду он выглядит заинтригованным. Раздираемым противоречиями. Будто он
