Магия найденных вещей - Мэдди Доусон
Я знала, что подслушивать нехорошо, но не смогла удержаться. Их крики разносились по всему дому. Отражались от стен звонким эхом и заполняли собой все пространство – даже за дверью, где мы с Хендриксом прятались.
Банни твердила, что папа не прав.
– Она их мать, Роберт. Фронси думала, что она умерла. Ребенок страдал из-за тебя и твоей глупой гордости.
Потом взрослые поняли, что мы подслушиваем, и Мэгги отвела нас с Хендриксом в «сарайчик» Банни. Там мы прожили несколько дней и ночей, а когда вернулись в наш обычный дом, все вели себя так, словно ничего не случилось, и лишь в атмосфере было что-то такое… гнетущее и нехорошее.
Каждое лето в течение следующих четырех лет Мэгги отвозила нас с Хендриксом в маленькое кафе-мороженое где-то в Массачусетсе, откуда нас забирала мама, и мы ехали к ней домой на стареньком пикапе Кука. Мы проводили с мамой и ее друзьями две-три недели: купались в пруду, слушали музыку, которую играли ее приятели, помогали маме делать всякие красивые штуки, ночевали в палатке в саду и наблюдали за светлячками, собирали клубнику и помидоры на маленьком мамином огороде. Мы с мамой пекли хлеб, и она дразнила меня, что я ем не хлеб с маслом, а масло с хлебом, а потом она ставила на стол банку с густым медом. Мы намазывали его на хлеб с маслом, и у нас получались идеальные бутерброды. Мама так и говорила: «Вот теперь все идеально».
Она была колдуньей, волшебницей. Она умела использовать энергию луны. Мама знала, как заставить людей полюбить ее. Мне казалось, что она – целый мир. Правда, Хендрикс немного скучал по дому. Я всегда знала, о чем он думает, ведь мы с ним были вместе еще до рождения, – он любит, чтобы все было привычно и упорядоченно. Я видела по его глазам, что ему было страшно, когда мама говорила о магии и лунном свете. Поэтому я старалась, чтобы он был счастлив, когда мы жили у мамы: рассказывала ему сказки на ночь, разрешала сидеть на переднем сиденье в машине, когда мы ездили в город, отдавала ему самый большой бутерброд с маслом и медом. Чтобы он улыбался и радовался.
И еще очень долго все было прекрасно.
Глава девятая
Экстренное включение: вечером в воскресенье Джад не зашел ко мне после пива с Мерсером, и мы так и не занялись с ним любовью.
Первого раза не получилось.
Сюрприз, сюрприз…
В понедельник я просыпаюсь в дурном настроении и чувствую себя раздраженной. Что говорит о нас то обстоятельство, что он ко мне не зашел? Неужели ему не хочется заняться со мной любовью? Пока я принимаю душ и размышляю, имею ли право сердиться, Мистер Свонки доедает попкорн, оставшийся после вчерашнего киномарафона, и его тошнит на ковер. После уборки я выясняю, что у меня закончился кофе в зернах, и не успеваю на поезд в 08:06, потому что по дороге к метро захожу в кафе, чтобы взять кофе – потому что иначе я просто умру на месте, – а в кофейне неожиданно длинная очередь. Но делать нечего. Надо стоять, нетерпеливо притопывая ногой. Мне нужен кофе. Жизнь без кофеина – не жизнь.
Я прихожу на работу как раз к началу утреннего совещания.
Дарла объявляет повестку:
– У нас очень сложная ситуация с одним из авторов Фронси.
Сейчас я быстро введу вас в курс дела: Дарла Чепмен уже два года руководит отделом маркетинга и рекламы издательства «Тиллер», и, насколько я знаю, у нее всегда все под контролем. В бизнесе она известна как «огонь» или даже «пожар наивысшей категории сложности», у нее куча идей, как привлечь внимание читателей к нашим авторам и продвинуть их в мире, где у каждого третьего встречного вышла новая книга и ему необходима реклама и хорошие отзывы.
Она активно общается с владельцами книжных магазинов, редакторами журналов, другими издателями и экспертами в области СМИ. У нее четверо детей, муж-банкир, няня с проживанием в доме, повар, четыре собаки, две кошки, комодский варан и три мобильных телефона, и при этом она всегда сохраняет хладнокровие. Может быть, из-за роста в семь футов и глубокого, бархатного контральто, которое сразу же привлекает к себе внимание. Сказать по правде, мне кажется, что залог успеха в том, что ее боятся и попросту не желают с ней связываться.
Она объявляет, что у нас очень сложная ситуация, и большинство участников совещания сразу же начинают прикидывать, не пора ли уже прятаться под стол. Адам, сидящий прямо напротив меня, адресует мне взгляд, больше похожий на беззвучный крик, а затем незаметно поправляет рубашку, так что из нагрудного кармана выглядывает голова керамического гнома. Дарла бросает убийственный взгляд в его сторону, и он опускает глаза.
Дарла обращается ко мне:
– Фронси. Вы у нас главный эксперт по Габоре. Будьте добры, проинформируйте всех о сложившейся ситуации.
И я начинаю рассказывать.
Габора Пирс-Антон – милая, добродушная, практически древняя старушка, автор любимой многими серии детских книжек – на протяжении многих лет была одной из крепчайших опор издательства «Тиллер». Она сочиняет небольшие истории о простой жизни былых времен. В ее книгах рассказывается о приключениях Питера и Эленор, двух детей из богатой семьи, которые путешествуют в прошлое через маленькую потайную дверцу. Иногда они попадают в детство своих прабабушек, где учатся катать обручи, вязать шарфы и проникаются семейными ценностями. Они путешествуют по всем континентам, и за годы существования серии побывали во всех мыслимых временах: от эпохи динозавров до первых полетов в космос. Родители, бабушки и дедушки с удовольствием покупают своим детям и внукам эти добрые, милые книжки.
– Но ее последняя книга, – говорю я, – которая вышла в свет после пятилетнего перерыва, посвящена Дню благодарения, и… В общем, Питер и Эленор перенеслись в прошлое, подружились с детьми поселенцев и «помогли» коренным американцам, подсказав им, как надо готовить праздничный ужин на День благодарения. Эленор научила их накрывать на стол на правильный английский манер, и коренные американцы были очень ей благодарны.
Все собравшиеся тихо стонут.
Адам спрашивает:
– Редактор вообще читал эту книгу?
Дарла одаривает его свирепым взглядом.
– Сейчас речь о том, что нам теперь делать.
Я подозреваю, что издательство попросту дало Габоре карт-бланш, потому что ее книги всегда хорошо продаются. И я точно знаю, что редактура была и что Габора
